Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Сбер собирается построить на Алтае город на 16 тысяч жителей — со школами, дорогами и всей обычной городской жизнью. Рядом уже есть курорт Сбера, аэропорт Сбера и инвестиции на сотни миллиардов рублей.
Получается занятный эксперимент: может ли банковская экосистема однажды стать настоящим городом — и что будет, если у этого города окажется практически один хозяин? Давайте разбираться, зачем Грефу потребовался целый город, какие есть плюсы и риски у такого проекта.
Во всей Республике Алтай живёт около 210 тысяч человек — меньше, чем в одном московском районе Марьино. Именно здесь может появиться один из первых в новейшей России полноценных корпоративных городов: частная компания строит его не как девелоперский квартал, а под собственную кадровую задачу.
5 августа 2026 года «Ведомости» сообщили: во время рабочей поездки премьер-министра Михаила Мишустина в регион 3–4 августа глава Сбербанка Герман Греф представил ему проект города на 16 тысяч жителей.
«Мы уже вместе с республикой отработали проект планировки, поэтому там будет построен город-спутник, суперсовременный такой, прямо напротив аэропорта нового», — сказал Греф.
Так и вижу, что в сберовском приложении скоро появится новая кнопка: «Мой город».
Город напротив аэропорта
Арифметика у проекта простая.
По словам Грефа, всесезонный курорт «Манжерок» уже дал около 4 тысяч рабочих мест. При полном развитии курорта — а там возводят отели и апартаменты, конгресс-центр и новые горнолыжные трассы — потребность может вырасти до 15 тысяч человек.
Это величина порядка 7% всего населения республики, огромная кадровая нагрузка для такого региона. Существующий жилфонд Горно-Алтайска и Маймы такую волну работников вряд ли переварит без резкого давления на аренду и цены.
Город разместят в Майминском районе, прямо напротив аэропорта. Аэропорт, к слову, тоже сберовский: банк консолидировал 100% воздушной гавани Горно-Алтайска в 2024 году, а рядом строит новый терминал мощностью до 1,5 миллиона пассажиров в год с открытием в 2028-м.
Деньги в кластер вложены серьёзные: накануне, 4 августа, на совещании по туризму Греф отчитался, что инвестиции Сбера в «Манжерок» превысили 200 миллиардов рублей — «это половина всех инвестиций в регион».
Это заявление участника проекта, а не независимая статистика, но масштаб оно передаёт. А вот про сам город банк молчит: на запрос «Ведомостей» о структуре финансирования и сроках там не ответили.
Любопытно получается. Город на 16 тысяч жителей с полноценной социальной инфраструктурой — это ещё +десятки миллиардов, и вопрос, какая их часть в итоге окажется бюджетной, пока висит в воздухе.
Сначала банк. Потом курорт. Теперь город. Главное — вовремя остановиться до этапа «государство».
Домна не нужна — хватит подъёмника
Города при предприятии Россия строить умеет, весь двадцатый век мы этим и занимались — у нас много моногородов.
Магнитогорск вырос вокруг металлургического комбината, Норильск — вокруг никеля, Тольятти — вокруг конвейера ВАЗа. Логика везде одна: сначала производство, потом бараки, потом, если повезёт, драмтеатр.
Сберовский проект переворачивает формулу. Градообразующим предприятием здесь должны стать не домна и не шахта, а канатная дорога, спа-комплекс и шведский стол.
Вместо шахтёров — инструкторы по сноуборду. Прогресс, как говорится, налицо.
Спрос под это уже созрел: по данным аналитиков Сбера, озвученным на совещании, турпоток в республику за пять лет вырос в 2,3 раза, до 2,8 миллиона человек в 2025 году.
Траты гостей растут еще быстрее— в семь раз, до 8,4 миллиарда рублей. Раньше города в Сибири ставили там, где из земли что-то добывали. Теперь — там, куда люди прилетают тратить.
По смыслу это «моногород 2.0»: юридически никакой это пока не моногород, а проект спутника при курорте, но экономическая конструкция та же — зависимость от одного центра, только вместо мартеновской печи ски-пасс.
А у городов с одним хозяином-компанией есть своя богатая история. И началась она задолго до советских пятилеток.
Всё включено — в том числе жизнь
В английском для таких поселений есть точное выражение — company town, «город компании». В хорошем варианте это быстрый способ построить жильё, школы и дороги там, где государство не успевает. В плохом — система, где человек спорит не только с начальником, а сразу с хозяином дома, улицы и магазина.
Классику жанра создал вагоностроительный магнат Джордж Пулман: в 1880-е он построил под Чикаго образцовый город для своих рабочих, где компании принадлежало всё — дома, магазины, церковь и даже библиотека с платным абонементом.
Кончилось знаменитой стачкой 1894 года: Пулман урезал зарплаты, а квартплату оставил прежней, и рабочие быстро оценили красоту схемы, при которой наниматель и домовладелец сходятся в одном лице. В 1898 году Верховный суд Иллинойса обязал компанию продать неиндустриальные владения в городе.
Другой, более мягкий пример — Селебрейшн во Флориде: Disney построила там в 1996 году не рабочий посёлок, а идеальный мастер-планированный городок с архитектурным кодексом. Он жив до сих пор, хотя от прямого управления корпорация со временем отошла.
Теперь свой заход делает Сбер. В предельном сценарии турист покупает путёвку через сервисы экосистемы, прилетает в аэропорт Сбера, едет на курорт Сбера, а бельё в его номере меняет горничная, которая живёт в доме, построенном при участии Сбера, водит ребёнка в школу рядом с курортом и получает зарплату внутри той же финансовой экосистемы.
В какой-то момент останется только выяснить, можно ли там родиться без Сбер ID.
Если город и вправду окажется завязан на одну компанию не только работой, но и жильём, сервисами и инфраструктурой, это будет редкий для новой России уровень корпоративной интеграции. В старом словаре такое называлось «город при предприятии». В новом называется «экосистема».
У экономистов для города с одним работодателем есть скучный термин — монопсония: монополия наоборот, когда покупатель труда один, а продавцов много.
Классическая работа Алана Мэннинга «Monopsony in Motion» (2003) показывает, чем это кончается: зарплаты в таких местах систематически ниже, чем на конкурентном рынке, — просто потому, что уходить работнику некуда. Так что главная цифра будущего города — не 16 тысяч жителей, а количество работодателей. Если он там один, всё остальное — вопрос времени.
Какие есть риски у проекта
Проекты новых сибирских городов звучали и раньше: в 2021 году Сергей Шойгу предлагал построить в Сибири несколько городов-миллионников, а в прошлом году — спутник Саяногорска.
Большинство таких планов осталось на бумаге: у них не было частного заказчика с деньгами и конкретной болью. У Грефа есть и то и другое — в целом, это можно назвать понятной бизнес-прагматикой: курорт огромный, и кадровая проблема там настоящая.
Мишустин и вовсе сравнил «Манжерок» с особой экономической зоной, которая работает без всяких формальных льгот.
Риски при этом никто не отменял.
Первый — двухскоростной регион: с одной стороны корпоративный анклав с городскими зарплатами и более высокими ценами, с другой — остальная республика с доходами сильно скромнее. Рост цен на жильё по всей агломерации почти неизбежен, и если местных жителей и малый бизнес не встроят в новую экономику, риск социального напряжения будет высоким.
Второй риск — скорость: курорт можно запустить быстрее, чем город. Отель строится по бизнес-плану, а школа, поликлиника, очистные и общественный транспорт — по куда более скучной логике. Если социальная часть отстанет, получится не город, а красивый вахтовый хвост при курорте; демограф Елена Егорова из РЭУ имени Плеханова формулирует то же условие мягче — без школ, садиков и больниц оседлости не будет.
Третий риск — Катунь. Алтай продаётся туристу как «природа», и в этом парадокс проекта: чем он успешнее, тем сильнее давит на то, ради чего люди сюда прилетают.
Город у Катуни должен быть не столько красивым, сколько скучно грамотным — очистные сооружения, мусор, вода, транспорт, контроль застройки склонов. Туризм в горах редко разрушает природу одним ударом; чаще он делает это тысячами маленьких бытовых решений.
И самая важная деталь будущего мастер-плана — не архитектура, а собственность. Будет ли жильё служебным? Можно ли его выкупить? Что случится с семьёй работника после увольнения? Можно ли жить в этом городе, вообще не работая на курорт?
При хорошем сценарии Сбер построит не общежитие при курорте, а новую точку роста: с сервисной школой, локальным бизнесом, поставщиками, медициной — тем, чего региону не хватало десятилетиями.
Пока у города нет имени, публичного бюджета и модели собственности. Но главный тест уже понятен. Если человек сможет уволиться с курорта и остаться в городе — это будет новый город. Если вместе с работой он будет терять жильё, школу ребёнка и круг соседей — это будет красиво упакованная вахта.
Для российской урбанистики эксперимент в любом случае довольно любопытный: не мечта о счастье, а штатное расписание, которое пытается стать городом.
Поделись видео: