Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Олив Оатман — юная женщина, на годы исчезнувшая из американской цивилизации и вернувшаяся с загадочным узором на лице. Что же произошло с ней за это время?
Она родилась в мормонской семье в Иллинойсе. Не вдаваясь в распри общины, отметим: семейство Оатман вместе с другими решило переселиться в Калифорнию. Часть каравана выбрала северный маршрут, другая же, включая повозки Оатманов, двинулась на юг.
Их путь лежал через безлюдную пустыню, где, как знали путешественники, хозяйничали индейские племена. Вскоре семье суждено было в этом убедиться.
Однажды к их обозу подскакала группа коренных американцев. Этих индейцев, принятых за апачей, интересовали оружие, боеприпасы и припасы. Глава семьи, Ройс Оатман, по-видимому, отказал им. Всадники умчались, но вскоре вернулись — на сей раз с жаждой расправы.
В живых остались лишь трое: четырнадцатилетняя Олив, её младшая сестра Мэри Энн и пятнадцатилетний брат Лоренцо. Девочек захватили в плен индейцы толкепая, а избитого юношу бросили умирать в выжженной пустыне.
Юноша выжил — его обнаружили и выходили.
В племени толкепая сёстры влачили жизнь рабынь: добывали пищу и воду, поддерживали огонь, терпели жестокость. Мэри Энн не вынесла тягот плена, но прежде, чем она умерла, сёстры пережили ещё одно потрясение.
К толкепая с визитом прибыли индейцы мохаве. Старейшина гостей заметил двух белых девушек и предложил обменять их на лошадей, украшения и прочие товары. Сделка состоялась.
Так Олив и Мэри Энн оказались у мохаве.
То, как новые хозяева относились к сёстрам, сегодня установить трудно. Их положение принято считать пленным, однако мохаве нанесли на подбородок старшей Оатман особую татуировку — такую же, как делали членам своего племени. Узор представлял собой сочетание вертикальных и горизонтальных линий в нижней части лица. Согласно верованиям мохаве, без этого знака человеку не было пути в загробный мир.
Кроме того, сама Олив позднее рассказывала, что часто беседовала с вождём, а жена и дочь вождя оказывали ей поддержку. Если это и был плен, то условия напоминали скорее спартанский, но не бесправный быт.
Когда Олив исполнилось девятнадцать (прожив у индейцев уже пять лет), на военном форте Юма стало известно, что у мохаве находится белая девушка. К племени отправили посланника с требованием выдать пленницу, но индейцы отказались, заявив, что таковой у них нет. Через некоторое время требования повторили, уже пригрозив мохаве уничтожением.
В переговорах участвовала сама Олив. В итоге мохаве согласились отпустить её. Мисс Оатман попросила прислать «белую» одежду — в племени она носила лишь юбку и ходила с обнажённым торсом.
Вскоре Олив прибыла в форт Юма, где её встретили аплодисментами. Там же состоялась долгожданная встреча с братом Лоренцо.
Однако современники отмечали, что, вернувшись в общество белых, Олив часто грустила. Ходили слухи, будто у мохаве она успела выйти замуж и даже родила двоих детей.
Эти обстоятельства хорошо объясняют наличие у неё племенной татуировки, её привилегированное положение среди индейцев и трудности, возникшие при переговорах об освобождении.
Вернувшись в лоно цивилизации, Олив Оатман оказалась в центре всеобщего внимания. Её история, пересказанная в газетах и брошюрах, вызывала жгучий интерес и обрастала самыми фантастическими подробностями. Особенно публику будоражила синяя татуировка на её подбородке — видимый знак инаковости, который она носила до конца своих дней. Чтобы упорядочить слухи, священник Роял Б. Страттон по просьбе Лоренцо Оатмана записал её воспоминания и опубликовал книгу «Жизнь среди индейцев» в 1857 году.
Этот труд, однако, был выдержан в духе времени: он изображал индейцев, особенно толкепая, кровожадными дикарями, а сам автор активно вплетал в повествование религиозные мотивы провидения и искупления. Многие современные историки полагают, что подлинный голос Олив в этой книге был сильно отредактирован и затушован, чтобы соответствовать ожиданиям пуританской аудитории.
Сама Олив, по воспоминаниям знакомых, была женщиной замкнутой и меланхоличной. Она редко и неохотно говорила о годах, проведённых у мохаве. Этот травматичный опыт, а также резкий переход из одного культурного поля в другое, по-видимому, оставили в её душе глубокую рану.
Слухи о её возможном замужестве и детях в племени, которые она никогда публично не подтверждала и не опровергала, лишь усиливали отчуждение. Татуировка, которую она порой пыталась скрывать под вуалью, навсегда отделяла её от «нормального» американского общества, делая живым символом границы между дикостью и цивилизацией в коллективном сознании.
В 1865 году Олив вышла замуж за Джона Б. Фэйрчайлда, состоятельного скотовода. Брак, судя по всему, был удачным и даровал ей долгожданные стабильность и покой. Супруги переехали в Шерман, Техас, где Олив посвятила себя благотворительности, помогая бедным и сиротам, а позже удочерила девочку по имени Мэми.
В своём техасском доме она вела жизнь респектабельной матроны, тщательно оберегая свой мир от назойливого любопытства. Семья Фэйрчайлд пользовалась уважением, и постепенно скандальная слава Олив сменилась репутацией добропорядочной жены и хозяйки.
Скончалась Олив Оатман в 1903 году от сердечного приступа. Её надгробие на кладбище в Шермане скромно и не упоминает о бурной молодости. Загадка её жизни — была ли она пленницей, принятой дочерью или женой в племени мохаве — так и осталась неразгаданной.
Её татуировка, этот молчаливый свидетель, ушла вместе с ней. История Олив продолжает жить как многогранный миф: трагедия на Диком Западе, повесть о выживании, ранний пример культурного шока и сложная глава во взаимоотношениях переселенцев и коренных народов Америки. Она служит напоминанием, что за лаконичными строчками хроник часто скрываются бездны личного опыта, который невозможно до конца выразить словами.
Поделись видео:
