Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
В 1970-е годы советские инженеры всерьёз проектировали аппарат, который должен был сделать то, чего не удалось никому до сих пор: зачерпнуть марсианский грунт и привезти его на Землю. Программа называлась 5М. О ней почти не пишут. Она не стала легендой, потому что не взлетела. Но именно в этой незавершённости скрывается один из самых захватывающих сюжетов истории освоения космоса.
Контекст, без которого ничего не понять
Чтобы оценить масштаб замысла, нужно вспомнить, где находилась советская космонавтика в начале 1970-х. Луна была покорена: «Луна-16» в 1970 году доставила на Землю лунный реголит, беспилотная «Луна-20» повторила успех в 1972-м. «Луноход-1» бороздил поверхность спутника. СССР умел делать вещи, которые казались фантастикой, и делал их без людей на борту, что было дешевле, надёжнее и политически безопаснее после гибели Гагарина и пожара на «Аполлоне-1».
Логика была проста: если мы взяли грунт с Луны, почему не взять его с Марса? Технически сложнее, но принципиально тот же класс задач. Американцы тогда делали ставку на пилотируемые полёты и марсоходы с людьми на борту — мечты, которые так и остались мечтами того десятилетия. У СССР был шанс обойти конкурентов по-своему: тихо, без астронавтов, с образцом красной планеты в руках.
Именно из этой логики и родился проект 5М.
Что такое 5М и кто за ним стоял
Аббревиатура расшифровывается просто: пятая модификация марсианского аппарата в рамках советской программы исследования Марса. Проект разрабатывался в НПО имени Лавочкина — том самом конструкторском бюро, которое создало «Луноходы» и межпланетные станции серий «Марс» и «Венера».
Главным идеологом и архитектором концепции стал Георгий Бабакин, один из самых недооценённых советских конструкторов. Именно под его руководством Лавочкина превратилась из авиационного КБ в ведущую организацию по автоматическим межпланетным аппаратам. Бабакин умер в 1971 году, не дожив до реализации своих самых амбициозных идей. Эстафету подхватил Сергей Крюков, и работы продолжились.
Проектирование 5М велось примерно с 1972 по 1976 год. Это были годы активного бумажного творчества: схемы, расчёты, макеты отдельных узлов. Аппарат существовал как полноценный технический проект, а не просто как идея на салфетке.
Как это должно было работать
Архитектура миссии была поразительной по сложности. 5М задумывался как составной комплекс: орбитальный модуль, посадочный аппарат и возвращаемая капсула. Схема, которую сегодня обсуждают применительно к миссиям NASA и ESA как передовую, советские инженеры разрабатывали за полвека до этих дискуссий.
Посадочный модуль должен был опуститься на поверхность Марса, пробурить или зачерпнуть несколько сотен граммов грунта, запечатать образец в герметичный контейнер, а затем небольшая ракета взлётной ступени должна была стартовать прямо с поверхности планеты и выйти на марсианскую орбиту. Там её ожидал орбитальный модуль. После стыковки объединённый аппарат брал курс на Землю.
Каждый из этих этапов в отдельности уже представлял собой нерешённую инженерную задачу. Посадка на Марс с мягким касанием требовала атмосферного торможения и ракетных двигателей одновременно: марсианская атмосфера слишком разрежена для одних парашютов и слишком плотна, чтобы её игнорировать. Взлёт с поверхности планеты без заблаговременно подготовленной инфраструктуры. Автономная стыковка на марсианской орбите без участия человека. Межпланетный перелёт туда и обратно.
Сложив всё это вместе, получаем миссию, которая по техническому уровню превосходила всё, что было реализовано к тому моменту. И советские инженеры не отступали. Они считали это выполнимым.
Почему проект закрыли
Здесь история перестаёт быть триумфальной и становится по-настоящему горькой.
Первая причина: деньги, выбор и усталость. 1970-е годы были для советской космонавтики временем, когда система начала задыхаться от собственных амбиций. Лунная программа поглотила миллиарды и не принесла победы над американцами. Орбитальные станции «Салют» требовали непрерывного финансирования. На этом фоне Венера выглядела щедрым донором политических очков: близко, предсказуемо, с красивыми фотографиями в газетах. «Венера-9» в 1975 году прислала первые снимки с поверхности другой планеты, и весь мир писал об СССР с восхищением. Марс не давал ничего подобного. Серия «Марс» 1971–1973 годов обернулась коллекцией неудач: отказы на орбите, молчание посадочных модулей, один аппарат, проработавший на поверхности меньше минуты. Красная планета принимала советские машины и не отвечала. Где-то в кабинетах кто-то задал вопрос, который задают всегда, когда кончается терпение: а зачем нам это?
Вторая причина: физика, которая не сжимается под давлением сроков. Когда инженеры честно подсчитали массу всего комплекса 5М, цифры вышли за границы того, что промышленность могла поднять в обозримом будущем. Ракета, способная отправить такую систему к Марсу, либо не существовала, либо существовала только на бумаге. Лёгкий аппарат не мог взять достаточно топлива. Тяжёлый не мог взлететь. Это называется инженерной ловушкой, и выход из неё требует либо принципиально новых технологий, либо принципиально новых денег. Ни того ни другого не было.
Третья причина, самая безжалостная: молчаливое решение. Не было совещания, на котором встали и объявили: проект закрыт. Не было приказа с датой и подписью. Просто финансирование перестало поступать. Люди переходили на другие задачи. Чертежи оседали в папках. Окно запуска 1975 года прошло. Потом 1977-го. Потом 1979-го. Каждый пропущенный старт отодвигал мечту ещё на два года, и однажды два года превратились в навсегда. Так умирают многие великие проекты: не от решительного удара, а от постепенного равнодушия. 5М не похоронили. Его просто перестали кормить.
Что осталось
В архивах НПО Лавочкина сохранились чертежи, расчёты и, по некоторым данным, макеты отдельных узлов. Несколько российских историков космонавтики работали с этими материалами и опубликовали фрагментарные описания. Полной реконструкции проекта в открытом доступе нет.
Это само по себе говорит о многом. 5М не был проектом для прессы. Советская космическая программа публично объявляла о миссиях либо в момент старта, либо после успеха. О провалах молчали. О проектах, не добравшихся до стартового стола, не говорили вовсе. 5М остался за кулисами истории не потому, что был засекречен как военная разработка, а просто потому, что о незапущенных кораблях не принято рассказывать.
Между тем именно этот проект стал концептуальным предшественником всего, что сегодня обсуждается как «доставка марсианского грунта». Европейское космическое агентство и NASA совместно работают над Mars Sample Return — миссией, архитектура которой принципиально повторяет то, что Лавочкин рассчитывал ещё в 1973 году. Взлётная ступень с поверхности. Стыковка на орбите. Возвращение на Землю. Идея не изменилась. Изменились технологии.
Почему это важно сейчас
Марсианский грунт на Земле до сих пор никто не держал в руках. Ни американцы, ни советские учёные, ни европейцы. Марс остаётся единственной планетой Солнечной системы, образцы с которой не доставлены несмотря на десятки миссий. Первый зонд пролетел мимо Марса в 1965 году. Прошло шестьдесят лет.
5М мог изменить этот счёт. Мог сделать СССР не просто первооткрывателем марсианской поверхности (советский «Марс-3» совершил первую в истории мягкую посадку на Красную планету в 1971 году, проработав, правда, лишь несколько секунд), но и первым государством, получившим вещественный кусочек другой планеты.
История не знает сослагательного наклонения. Но она знает имена людей, которые замахнулись на невозможное и почти дотянулись.
Бабакин. Крюков. Десятки безымянных инженеров в Химках, которые считали траектории и проектировали стыковочные узлы для планеты, на которой никогда не бывал ни один человек.
5М не полетел. Но сам факт его существования меняет представление о том, на что была способна советская космическая мысль в момент своего расцвета. Не догонять. Не копировать. Придумывать первыми.
И в этом 5М похож на многие проекты советской космонавтики: идея была смелой, архитектура продуманной, расчёты велись всерьёз, но до железа на старте всё так и не дошло.
Поделись видео: