Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
В 1959 году на испытательный полигон выкатили машину, от вида которой у военных наблюдателей перехватывало дыхание. Это был не просто танк. Это была железная крепость с четырьмя гусеницами, литой бронёй в форме летающей тарелки и орудием, способным пробить любой западный танк того времени с километра.
Его создавали для одного сценария: пережить ядерный взрыв и продолжать воевать.
Он назывался «Объект 279». И его история — это история о том, как далеко может зайти инженерная мысль, когда перед ней ставят задачу выжить в апокалипсисе.
Почему в 1950-е вообще думали о танке для ядерной войны
После Хиросимы и Нагасаки советские военные стратеги пришли к выводу, который казался логичным: следующая большая война будет ядерной с первых же часов.
Значит, техника должна работать после взрыва. Не вся. Хотя бы часть.
Обычный танк при ядерном взрыве в нескольких километрах получал несколько смертельных факторов одновременно. Ударная волна переворачивала его, как игрушку. Световое излучение воспламеняло всё, что горело снаружи. Радиоактивное заражение делало экипаж небоеспособным через несколько часов.
Задача конструкторов была чёткой: создать машину, которая останется на ходу после тактического ядерного удара в радиусе нескольких километров. Не сразу рядом. Но достаточно близко, чтобы убить обычный танк.
Проектирование поручили Ленинградскому Кировскому заводу. Главным конструктором стал Лев Трояновский. На работу у него было несколько лет.
Четыре гусеницы: зачем это вообще нужно
Первое, что бросается в глаза у Объекта 279 — не пушка и не броня. Это ходовая часть.
Четыре гусеницы вместо двух. Две пары, расположенные попарно по бортам. Со стороны это выглядит как нечто из научной фантастики, и так оно и задумывалось.
Причина была сугубо практической. Ядерный взрыв поднимает ударную волну, которая движется горизонтально над землёй. Она способна перевернуть обычный танк именно потому, что его контактное пятно с грунтом сравнительно узкое, а центр масс высокий.
Четыре широко расставленных гусеницы давали Объекту 279 принципиально иную геометрию устойчивости. Опрокинуть его становилось в несколько раз сложнее. Удельное давление на грунт при этом было меньше, чем у многих обычных танков, что позволяло двигаться по слабым грунтам — а после ядерного удара местность превращалась именно в такую.
Дополнительный бонус: такая ходовая работала даже при повреждении одной-двух гусениц. Машина сохраняла подвижность там, где обычный танк застревал намертво.
Броня в форме летающей тарелки: инженерная поэзия
Корпус Объекта 279 был не похож ни на один другой танк в мире. Литой эллиптический корпус, обтекаемые формы, никаких прямых углов — всё это создавало силуэт, который советские газеты никогда не публиковали, а западные разведчики видели только на размытых снимках.
Форма была функциональной. Скруглённые поверхности отклоняли снаряды рикошетом значительно эффективнее, чем плоская броня. Толщина в лобовой проекции достигала 269 мм литой стали. Для сравнения: немецкий «Тигр» образца 1942 года имел 100 мм в лбу. Даже для 1959 года цифры были запредельными.
Но главным противником была не вражеская пушка. Главным противником была ударная волна и проникающая радиация.
Корпус получил противорадиационный подбой изнутри. Система защиты от оружия массового поражения обеспечивала избыточное давление внутри при герметизации, не давая зараженному воздуху проникать к экипажу. Фильтровентиляционная установка очищала поступающий воздух.
Экипаж из четырёх человек мог сидеть внутри, пока снаружи была радиация, ударная волна или химическое заражение.
Оружие: 130-мм пушка М-65
Вооружение соответствовало концепции. Нарезная пушка калибра 130 мм с начальной скоростью снаряда около 1000 м/с пробивала броню любого серийного западного танка того времени с расстояния в километр с лишним.
Боекомплект — 24 выстрела. Немного, но и задача была не в том, чтобы воевать часами. Задача была прорваться через зону ядерного поражения, пока противник приходил в себя, и нанести удар по целям в глубине обороны.
Дополнительно на танке стоял 14,5-мм зенитный пулемёт КПВТ. В 1959 году вертолёты уже были частью тактики, и конструкторы об этом думали.
Система управления огнём по тем временам была передовой: стабилизатор орудия в двух плоскостях, ночной прицел, дальномер. Стрелять можно было в движении и в темноте.
Вообще Объект 279 хорошо показывает, насколько далеко советские инженеры готовы были зайти в поиске нестандартных решений для новой войны. Одни проекты пытались пережить ядерный удар бронёй, формой корпуса и четырьмя гусеницами. Другие искали совсем иной путь — не выдержать взрыв, а расчистить поле боя необычным способом.
Почему его не приняли на вооружение: Хрущёв всё решил
В 1960 году Объект 279 прошёл испытания. Машина работала. Концепция была реализована.
И тут вмешалась политика.
Никита Хрущёв в тот период активно продвигал идею о том, что ракеты заменят всё обычное вооружение. Танки, самолёты, артиллерия — всё это устарело. Будущее за ракетами.
Именно поэтому в 1960 году вышло постановление, ограничивавшее разработку новых танков весом более 37 тонн. Объект 279 весил 60 тонн. Формально он выбывал из конкурса автоматически.
Была и практическая причина. Четыре гусеницы, литой корпус, сложная трансмиссия делали машину дорогой в производстве и капризной в обслуживании. Советская армия в тот момент нуждалась в простых и массовых решениях, а не в дорогостоящих шедеврах военной инженерии.
Параллельно разрабатывался Т-64, который при значительно меньшей стоимости давал сопоставимый уровень защиты и вооружения в рамках новых весовых ограничений.
Объект 279 остался в единственном экземпляре. Он до сих пор стоит в музее бронетанковых войск в Кубинке.
Что в нём уникального до сих пор
Прошло больше шестидесяти лет. Танкостроение ушло далеко вперёд. И всё же Объект 279 остаётся уникальной машиной в мировой истории бронетехники сразу по нескольким причинам.
Это единственный серьёзный танк с четырьмя гусеницами, доведённый до ходового прототипа. Все другие попытки создать многогусеничные машины либо остались на бумаге, либо представляли собой специальные транспортные средства, а не боевые.
Это единственный танк, спроектированный с нуля для выживания в условиях тактического ядерного удара как основного расчётного сценария, а не как дополнительного требования.
Наконец, это один из немногих танков в истории, где форма корпуса была продиктована не технологическими ограничениями, а аэродинамическими расчётами для противодействия ударной волне. Инженеры считали траектории, как авиаконструкторы.
Что этот танк говорит нам сегодня
Объект 279 был создан в эпоху, когда ядерная война казалась не абстракцией, а вопросом ближайших лет. Советские конструкторы не рассуждали о том, возможна ли такая война. Они готовились к ней практически — с чертежами, металлом и испытаниями на полигоне.
Результатом стала машина, которая воплощала в себе страх эпохи, переведённый в технические решения. Страх перед ударной волной — четыре гусеницы и эллиптический корпус. Страх перед радиацией — герметизация и фильтровентиляция. Страх перед тем, что после взрыва некому будет воевать — автономность и защита экипажа.
Сегодня этот танк стоит в музее. Посмотреть на него можно вживую, приехав в Кубинку. Он выглядит как нечто из фантастического фильма — и это само по себе говорит о том, насколько нестандартным было мышление людей, его создавших.
Они не просто строили танк. Они проектировали выживание на краю человеческой цивилизации.
Поделись видео: