Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
При этом Юрий Гагарин теоретически мог приземлиться и в другой стране, например, в США, или в другом государстве, имевшем недружественный СССР режим. Как в такой ситуации должен был действовать космонавт? Что могло бы с ним произойти? Эти вопросы будут рассмотрены далее.
Технические проблемы
Об этом я уже рассказывала ранее. Однако стоит вспомнить еще раз, поскольку вопрос имеет важное значение.
Итак, первоначально все проходило согласно плану. На 67-й минуте полета активировалась тормозная система, как было предусмотрено программой. Корабль Гагарина начал снижать скорость. Но указанная система функционировала не на полную мощность. Когда двигатель прекратил работу, скорость аппарата уменьшилась на 132 метра в секунду, хотя должна была – на 136. Различие было минимальным, однако оно существенно повлияло на дальнейший процесс снижения.
Траектория «Востока» изменилась. Кроме того, корабль начал беспорядочно вращаться со скоростью один оборот в секунду, то есть 60 оборотов в минуту. Это была достаточно высокая скорость.
Юрий Гагарин позднее вспоминал, что получился настоящий «кордебалет»: голова-ноги, ноги-голова. Он отмечал: «То вижу Африку, то горизонт, то небо».
В целом, несмотря на значительные перегрузки и непрерывное вращение, Гагарин не терял самообладания. Он сохранял контроль, стараясь не допустить обморока, и даже не закрывал иллюминатор шторкой, поскольку ему было интересно и важно наблюдать за происходящим.
Далее события также отклонялись от плана: капсула входила в атмосферу вместе с приборным отсеком, хотя по программе должно было произойти разделение этих двух модулей.
Автономный спуск космического аппарата начался лишь через десять минут на высоте около 110 километров. Гагарин сохранял выдержку, утешая себя мыслью, что высота еще значительная, до поверхности Земли далеко.
Лишь один момент вывел Юрия Гагарина из состояния самообладания. Он произнес: «Я горю. Прощайте, товарищи!». Это связано с тем, что до Гагарина ни один человек не находился в космосе. Он не знал, как именно будут развиваться события. Космонавта обманули видимые струйки расплавленного металла на стекле иллюминатора.
Гагарин предположил, что аппарат, в котором он находился, начал гореть. В действительности капсула была надежно защищена от воздействия высоких температур — в атмосфере сгорала лишь внешняя обшивка корабля.
Несмотря на то, что Гагарин уже мысленно простился со всеми, он смог достичь земли целым и невредимым. Его посадка произошла в Советском Союзе. А теоретически могла – на территории другого государства.
Но мог ли?
Если бы Гагарин приземлился в США или в другом месте
На все поставленные здесь вопросы однажды в интервью ответил В.А. Давыдов – человек, занимавший пост руководителя Роскосмоса до 2013 года.
Примечательно, что сейчас может казаться, что эту должность десятилетия занимал Дмитрий Рогозин. Но это не так.
Виталий Давыдов допускал, что Гагарин мог совершить посадку в США или в другой стране. Ведь космонавт наблюдал через иллюминатор Африку. Он вполне мог долететь до нее или приземлиться в каком-то другом месте. Многие параметры зависели от работы тормозной системы. Если бы она функционировала еще менее эффективно, Гагарин действительно мог оказаться в Америке.
Кстати, для средств массовой информации тогда заранее подготовили три варианта сообщения. Первый – о том, что первый человек, советский космонавт, совершил космический полет и успешно приземлился в СССР. Второй – о том, что герой, к сожалению, погиб. Третий – о том, что советский космонавт совершил посадку на территории иностранного государства. Этот текст сопровождался просьбой к международному сообществу оказать Гагарину необходимую помощь.
Международное «Соглашение о спасении космонавтов» было подписано государствами мира после полета Юрия Гагарина. В 1961 году подобного документа не существовало. Хотя уже в 1959 году на Генеральной Ассамблее ООН эта тема обсуждалась. И в резолюции международной организации было закреплено: космонавтов, если они появится, необходимо спасать независимо от их национальности и гражданства.
Гагарину же для полета предоставили специальное удостоверение, чтобы он мог подтвердить, что не является шпионом. Таким образом, алгоритм действий был предечно прост: предъявить документы и далее надеяться на благоприятное отношение местных властей.
Однако реальность могла оказаться сложнее. Если бы Гагарин приземлился на территории страны, враждебной СССР, в разгар холодной войны, его документы могли проигнорировать. Космонавта могли объявить шпионом или использовать в качестве ценного пропагандистского трофея для давления на Советский Союз. Сценарий его интернирования и длительного допроса, при всей циничности, выглядел вполне вероятным. Техническая секретность корабля «Восток» также могла стать мишенью для иностранных спецслужб, что создавало бы дополнительную угрозу для Гагарина.
С другой стороны, уникальность и очевидная мирная цель миссии — первый полет человека в космос — были мощнейшим моральным аргументом. Даже в условиях идеологического противостояния открытая враждебность к такому символу человеческого достижения могла обернуться катастрофическим ударом по репутации страны-захватчика. Более прагматичные власти, понимая это, вероятно, предпочли бы соблюсти формальности, обеспечить космонавта безопасностью и организовать его возвращение, чтобы получить дивиденды в виде демонстрации гуманизма и законопослушности.
Важным фактором была и личность самого Гагарина. Его врожденное обаяние, дисциплинированность и умение располагать к себе людей могли стать его лучшей защитой в непредвиденной ситуации на чужой земле. Встретившись с местными жителями или официальными лицами, он, скорее всего, действовал бы спокойно и достойно, четко следуя инструкциям и демонстрируя мирные намерения. Это значительно снижало риск силового конфликта или эскалации напряженности в первые, самые критичные минуты после приземления.
Таким образом, судьба Гагарина в случае посадки за рубежом зависела бы от сложного переплетения факторов: конкретного места приземления, политической конъюнктуры момента, скорости реакции советской дипломатии и, конечно, от поведения самого космонавта. История же распорядилась так, что эти гипотетические сценарии не были реализованы. Первый космонавт Земли приземлился на родной земле, а его полет, несмотря на все нештатные ситуации, стал триумфом, который четко обозначил приоритет СССР в освоении космического пространства. Последующие международные соглашения, такие как уже упомянутый Договор о спасении космонавтов 1968 года, были во многом ответом на риски, осознанные мировым сообществом именно в апреле 1961 года.
Поделись видео: