«Семь шагов за горизонт»: как в СССР официально изучали телекинез и верили, что это наука

Интерес общества к этим вопросам проявлялся циклически, своеобразными «волнами». Например, мощный всплеск активности всевозможных экстрасенсов наблюдался в поздний период существования СССР, что многими связывалось с общим кризисом и закатом империи, на фоне которых плодились шарлатаны. Но ещё одна, не менее заметная волна популярности, пришлась на 1960-е годы. В тот период даже создавались киноленты, посвящённые спорным темам. Так, в 1968 году киностудия «Киевнаучфильм» представила фильм «Семь шагов за горизонт». В картине демонстрировались удивительные случаи: например, водитель, уверенно управляющий автомобилем с завязанными глазами. Также зрителям показывали акты телекинеза и телепатии. Подача всего материала была выдержана в строго научном ключе с посылом: «Не все пока так могут, но человечество прогрессирует. Слава советской науке!». Особый интерес в те годы вызывала работа врача-психотерапевта Владимира Леонидовича Райкова, изучавшего так называемый «творческий гипноз».

Владимир Леонидович был в СССР уважаемой и известной фигурой, воспринимался как серьёзный учёный, а не как шарлатан. Этим статусом он, по-видимому, умело пользовался, хотя нельзя исключать, что искренне верил в свои изыскания. Суть его методики заключалась в следующем: учёный утверждал, что с помощью гипноза можно пробудить в человеке гениальность в конкретной области, например, в живописи. Для этого, по его словам, требовалось не так много: найти добровольца, ввести его в состояние глубокого гипноза и внушить ему, что он является, скажем, Сальвадором Дали.

Процедура казалась простой. Райков сообщал, что после выхода из гипнотического состояния испытуемые, конечно, не превращались мгновенно в великих мастеров. Однако в их способностях происходили положительные сдвиги — например, улучшались навыки рисования. Учёный полагал, что цикл таких сеансов в конечном итоге мог бы привести к раскрытию подлинного таланта.

Деятельность Райкова, безусловно, привлекала внимание государства, уделявшего большое внимание «лепке» нового человека. Внутренняя логика была такова: если каждый индивид — часть системы, то, сделав каждый её элемент гением, можно добиться гениальности всего общества, что ускорило бы построение коммунизма. Райков скончался в 2007 году, но коммунизм, как известно, так и не был построен, а гении, по большей части, продолжали рождаться, а не становиться ими искусственно.

Если резюмировать мнение скептиков, они допускали теоретическую возможность «воспитания» сверхспособностей через гипноз, но считали, что для этого необходимо гораздо больше условий, чем обозначал Райков. Помимо интенсивной работы с испытуемым, требовалось соблюдение двух ключевых факторов: во-первых, высокая гипнабельность человека (далеко не каждого можно легко ввести в необходимое состояние), а во-вторых, наличие у него базовых познаний в соответствующей области. Чтобы «воплотить» в ком-то Дали, этот человек должен хотя бы в общих чертах знать его творческую манеру, технику и философию. Следовательно, взять с улицы первого попавшегося и сделать его гением невозможно.

Критике подвергался и фильм «Семь шагов за горизонт». Например, случай с водителем объясняли тем, что он мог подсознательно различать контуры дороги через неплотную повязку. Другие демонстрировавшиеся в картине феномены также пытались, и зачастую успешно, объяснить с позиций логики и известных физиологических реакций. Вопрос же о том, действенен ли гипноз в принципе, остаётся открытым. Если он и работает, то эта область по-прежнему полна неразгаданных тайн для современной науки.

Работы Райкова и подобных ему исследователей не остались без внимания государственных структур. В конце 1960-х — начале 1970-х годов были созданы несколько специализированных комиссий и лабораторий при крупных научных институтах, таких как Институт мозга или Институт высшей нервной деятельности. Формально их задачей было изучение «резервных возможностей человеческого организма». Действуя под прикрытием строгой научной терминологии, эти структуры фактически занимались проверкой и систематизацией данных о парапсихологических явлениях. Финансирование было ограниченным, но стабильным, что указывало на интерес «на верхах» к потенциальному практическому применению таких исследований — будь то для нужд обороны, медицины или идеологического воспитания.

Параллельно с исследованиями творческого гипноза развивалось и другое направление, часто именуемое «биоинформацией» или «биокоммуникацией». Здесь фокус смещался от искусства к более «техническим» навыкам. Проводились эксперименты по дистанционному воздействию на биологические объекты (например, на рост растений), предпринимались попытки обучения телепатической передаче простых образов или чисел, исследовалась так называемая «биолокация» — предполагаемая способность обнаруживать объекты или аномалии без использования приборов. Эти работы, хотя и публиковались в специализированных сборниках с пометкой «для научного обсуждения», редко попадали в широкую печать, сохраняя полузакрытый статус.

Несмотря на относительную свободу исследований, существовала чёткая идеологическая рамка. Любое явление должно было трактоваться исключительно как материальное, даже если его механизм не был понятен. Отсюда проистекала ключевая, тщательно выверенная лексика: не «экстрасенс», а «индуктор биоинформационного поля»; не «телепатия», а «дистанционная межличностная биокоммуникация». Любые ссылки на религиозный или мистический контекст были абсолютно табуированы. Сами исследователи, желая сохранить профессиональный статус и избежать обвинений в «идеологической невыдержанности», строго соблюдали эти языковые нормы, что сформировало уникальный советский научно-парапсихологический жаргон.

С началом 1980-х годов государственный интерес к финансированию таких программ начал угасать. Официальная наука, не получив ожидаемых убедительных и воспроизводимых результатов, заняла более скептическую позицию. Лаборатории либо закрывались, либо переориентировались на традиционные направления психофизиологии. Однако накопленный материал и сама атмосфера «допустимости» изучения необычных явлений создали питательную среду для следующего, уже совершенно иного этапа — взрывной массовой популярности экстрасенсорики в конце 1980-х. Фильмы типа «Семь шагов за горизонт» и работы авторитетных учёных прошлого периода стали для новых популяризаторов своего рода легитимизирующим историческим фундаментом, ссылкой на то, что «этим занималась даже советская наука».

Таким образом, советский период в изучении паранормальных явлений представляет собой специфический исторический кейс: попытку встроить исследования сверхвозможностей в жёсткую систему материалистического мировоззрения и государственно-организованной науки. Это породило уникальный гибрид — применение строгого научного аппарата для обсуждения явлений, сама реальность которых оставалась под большим вопросом. Сегодня этот этап оценивается преимущественно как период накопления наблюдений, многие из которых позднее были объяснены обычными психологическими или физиологическими механизмами, и как социально-идеологический эксперимент. Он наглядно демонстрирует, как государство пыталось канализировать, обезвредить и поставить на службу своим целям даже такие эзотерические и неуловимые сферы человеческого интереса.