Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Данный инцидент и впрямь можно считать исключительным. Это объясняется несколькими обстоятельствами. Прежде всего, в СССР того периода о терактах если и знали, то рассматривали их как событие из иной, чуждой реальности — крайне редкое, почти мифическое. Далее в тексте будет подробно описано, как проходила операция по спасению заложников, что прояснит всю причудливую картину происшедшего.
Во-вторых, юные преступники, Шаманаев и Бизунов, располагали лишь двумя патронами, подходящими по калибру к их самодельным обрезам. И именно эти две свинцовые пули, словно магические печати, сумели вызвать к жизни масштабную операцию с привлечением могущественных органов государственной безопасности.
Предыстория событий
Михаил Шаманаев и Владимир* Бизунов были близкими друзьями на протяжении долгого времени. Оба подростка дышали одним воздухом замкнутости и практически не общались ни с кем, кроме друг друга. К 1979 году биографии их начали складываться в тревожное подобие. Михаил проживал с отцом и мачехой — родители его развелись. После школы он поступил в техникум, но вскоре был отчислен за неуспеваемость. Отец помог ему устроиться в вечернюю школу, где будущее виделось тусклым и расплывчатым.
Владимир Бизунов также рос в неполной семье, но его детство окрасила более ранняя утрата: отец умер, когда мальчик был еще совсем маленьким.
Шаманаев страстно грезил о жизни в достатке, будучи убежденным, что ступить на тропу материального благополучия можно лишь за океаном, в США.
Утверждать, что Бизунов разделял эту мечту в полной мере, нельзя. Безусловно, он тоже жаждал иной доли, однако в большей степени оказался захваченным мощным течением воли своего товарища.
Долгое время они ломали головы над способом попасть в Америку. И вот, в одном из советских журналов им попалась лаконичная информация об успешном ограблении банка и последующем угоне самолета. В умах подростков вспыхнула искра: они решили повторить нечто подобное.
Подготовка велась тщательно, с кропотливостью одержимых. Друзья смастерили муляж гранаты Ф-1, а также имитацию взрывного устройства: в обычную кастрюлю был помещен битум, увенчанный зловещим пучком проводов.
Главным же аргументом стали два обреза. Отец Шаманаева был охотником, и Михаил тайно изъял из дома два ружья. Патроны у них имелись, но, как выяснилось в роковой час, лишь два из них подходили для стрельбы из этого грубо переделанного оружия.
План кристаллизовался в дерзкую схему: захватить автобус, взять пассажиров в заложники и добраться до аэропорта, где сесть на самолет до Японии, а оттуда — в заветные США. Рассматривался и вариант перелета в Китай, но он казался более опасным: отношения между СССР и КНР были на тот момент куда прочнее, чем с далекой Японией.
В целом, вся эта затея была чистейшей авантюрой. Однако юношам было всего 16-17 лет — возраст, когда максимализм затмевает рассудок, вера в свои силы граничит с манией, а готовность к отчаянным поступкам кажется единственно верным путем.
Захват автобуса
Итак, 14 мая 1979 года Шаманаев и Бизунов, взявшие себе подпольные имена Мишель и Вольдемар, приступили к осуществлению своего мрачного плана. В статье «Четыре часа свободы» Е. Федоров указывает, что подростки сели на рейс «Новокузнецк – Кемерово». Автор публикации «Помню, как в тишине передергивали затворы» А. Комиссарова пишет о маршруте «Междуреченск – Кемерово». В контексте трагедии это не имеет принципиального значения.
Важно иное: в салон желтого «Икаруса» вошли два вооруженных подростка. Когда автобус приблизился к аэропорту Спиченково, они предъявили свои жуткие обрезы и холодно объявили пассажиров заложниками.
Среди людей пробежала волна возмущения. В ответ преступники произвели предупредительный выстрел в потолок. Грохот разрядил воздух, но усмирил не всех. Навстречу им поднялся 39-летний Николай Костин, недавно освободившийся из колонии. Прозвучал второй, последний выстрел, который оказался для мужчины смертельным.
Никто в тот момент не мог и догадываться, что у Шаманаева и Бизунова больше не было патронов. Именно этой пугающей тайной и объясняется, как им удавалось удерживать десятки людей в леденящем страхе.
Ход операции
Переговоры с захватчиками повел 21-летний старшина милиции Василий Шрамко, оказавшийся в автобусе в гражданской одежде. Его хладнокровию и убедительности удалось добиться освобождения нескольких пассажиров — женщин и детей.
К месту происшествия были стянуты силы милиции и оперативники КГБ. Подросткам, державшим всех на игле нервного напряжения, объяснили, что вылететь в Японию из аэропорта Спиченково технически невозможно, и убедили их лететь в Новосибирск на вертолете.
Вскоре, разрезая воздух лопастями, прибыл вертолет Ми-8. Его экипаж состоял из переодетых сотрудников милиции и госбезопасности — стальная хватка системы, обернутая в обычную форму.
Террористы, повинуясь обещанию свободы, перешли в вертолет. И тогда произошло ключевое событие: старшина милиции Тумаков произвел несколько выстрелов из табельного пистолета в Шаманаева. Этот момент заслуживает отдельного внимания, ибо Тумаков на тот момент был лишь слушателем академии МВД. Примечательно, что человек с таким, не самым высоким, уровнем оперативной подготовки был брошен в эпицентр столь сложной операции.
Бизунову, воспользовавшись суматохой, удалось выпрыгнуть из вертолета. В него стреляли, но пули лишь свистели впустую. Владимира задержали позже, в промерзших кузбасских полях. Суд определил его меру — 10 лет лишения свободы. Информация о его жизни после освобождения растворилась во тьме.
Последствия и судьбы
Суд над Михаилом Шаманаевым и Владимиром Бизуновым проходил в закрытом режиме, что было стандартной, непроницаемой практикой для дел, связанных с «антисоветскими действиями». Шаманаев, признанный инициатором и непосредственным исполнителем убийства, был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был приведен в исполнение без лишнего шума. Бизунов, чья вина рассматривалась как соучастие под влиянием более сильной и фанатичной личности, получил свой срок — 10 лет лишения свободы в колонии усиленного режима. Его дальнейшая судьба после отбытия наказания намеренно стерта из публичного поля: он канул в глубины советской пенитенциарной системы, а затем, вероятно, растворился в огромной стране, сменив и место жительства, и имя, что не было редкостью для таких фигурантов.
Официальная реакция и информационный вакуум
В Советском Союзе инцидент был практически полностью похоронен под грифом «секретно». В местных газетах Новокузнецка и Кемерово появились лишь скупые, казенные заметки о «хулиганском происшествии» на трассе, закончившемся задержанием нарушителей. Полная, кровавая картина событий, включая захват заложников, убийство и масштабную операцию с участием КГБ, стала достоянием общественности лишь в конце 1980-х годов, на гребне эпохи гласности. Эта завеса молчания была типична: власти стремились не создавать прецедентов, которые могли бы вдохновить подражателей, и всячески поддерживали миф о незыблемом внутреннем порядке и спокойствии.
Профессиональные выводы и изменения
Несмотря на сокрытие от общества, внутри силовых структур случай был препарирован с казенной тщательностью. Он наглядно, как вспышка, продемонстрировал уязвимость гражданской инфраструктуры и недостаточную, почти бытовую подготовку милиции к действиям в ситуации захвата заложников. Операция выявила импровизационный, отчаянный характер многих решений – от переговоров, которые вел случайно оказавшийся в автобусе младший командир, до применения слушателя академии в роли бойца штурмовой группы. Этот инцидент, наряду с несколькими другими редкими терактами тех лет, послужил одним из горьких толчков к началу формирования в системе МВД первых специализированных подразделений по борьбе с терроризмом, что в будущем приведет к рождению легендарных отрядов «Альфа» и «Вымпел».
Исторический контекст и уникальность
В глобальном масштабе захват автобуса в Новокузнецке стал тревожным, но почти незамеченным симптомом надвигающихся перемен. Май 1979 года — это канун глобальных потрясений: ввода советских войск в Афганистан и резкого роста международной напряженности. На этом грозовом фоне история двух провинциальных подростков, грезивших об Америке, выглядела странной аномалией. Однако именно в этой аномальности — ее суть. Она была не импортированной идеологией, а порождением внутренних, глухих противоречий: социальной апатии, дефицита перспектив, романтизированных западных мифов, просачивавшихся сквозь железный занавес. Это был акт слепого отчаяния и побега, а не политического протеста, что делало его особенно трудным для понимания и категоризации в рамках бескомпромиссной советской карательной машины.
Память и наследие
Сегодня об этой истории помнят в основном краеведы и историки спецслужб. Для Новокузнецка, города-труженика, она осталась темным, почти забытым пятном в официальной летописи. Трагедия на трассе под Спиченково не обросла памятниками или мемориальными досками; имя погибшего Николая Костина известно лишь узкому кругу. Случай Шаманаева и Бизунова так и остался в истории как курьезный и страшный парадокс эпохи: масштабная операция сил госбезопасности, запущенная двумя патронами и наивной, смертоносной мечтой о другой жизни. Он стал тихим предвестником времени, когда такие кошмары перестанут быть немыслимым исключением, а превратятся в горькую реальность, с которой придется учиться жить.
Поделись видео: