Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
В индонезийском порту Беноа, окружённом грузовыми контейнерами и танкерами, уже больше месяца стоит 142-метровое судно, которое выглядит скорее как военный крейсер, чем как прогулочная яхта. Nord — именно так её называют — пришла на Бали в начале июля. Официальная версия — заправиться перед долгим путешествием во Владивосток. Но ожидание затянулось, и никто не знает, когда судно покинет порт.
Nord — одна из самых дорогих яхт на планете. Построенная в Германии в 2021 году за полмиллиарда долларов, она включает в себя вертолётный ангар, собственную подводную лодку, бассейн, кинотеатр и двадцать кают для гостей. Обслуживают её пятьдесят два человека. Каждый день, который Nord проводит на якоре, обходится в сто тридцать тысяч долларов. Общая стоимость содержания этого плавучего дворца составляет пятьдесят миллионов долларов в год.
Владелец яхты — Алексей Мордашов, самый состоятельный человек в России. По данным Forbes, его состояние превышает тридцать семь миллиардов долларов. Ему принадлежат «Северсталь» — один из крупнейших металлургических заводов страны, золотодобывающая компания Nordgold, доля в туристическом гиганте TUI, сеть гипермаркетов «Лента» и «Силовые машины». Все эти активы когда-то были общенародной собственностью, созданной кровью и потом в советские времена. Сегодня они приносят доход лишь одному человеку.
Именно этот человек сейчас находится на Бали. Nord уже не раз исчезала из радара. В 2022 году, когда Запад ввёл против Мордашова санкции, яхта отключила транспондер AIS и за девятнадцать дней преодолела почти семь тысяч морских миль — от Сейшельских островов до Владивостока. Она пересекла Индийский океан, не подавая сигналов. Британский экипаж покинул судно сразу по прибытии, на смену пришли российские моряки.
В апреле этого года Nord повторила этот манёвр. Она вышла из Дубая и направилась в Индонезию. На её пути лежал Ормузский пролив — стратегически важная артерия, через которую проходит пятая часть всей мировой нефти. С февраля там идёт конфликт между США и Ираном. Пролив фактически заблокирован, обычные суда туда не заходят. Но Nord прошла. По маршруту, который Иран объявил безопасным для дружественных стран, в тот самый день, когда иранский министр иностранных дел встречался в Москве с Владимиром Путиным. Американцы не вмешались, и иранцы тоже.
После этого Nord снова отключила маяки и появилась уже на Бали. Здесь она стоит, с включённым транспондером, но без движения. Официально — ожидает топлива, неофициально — ждёт, когда уляжется очередной геополитический шторм.
Вопрос в том, как человек, чьи заводы страдают от кризиса, может позволить себе тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии.
«Северсталь» переживает трудные времена. Санкции ограничили доступ к западным технологиям. Внутренний спрос на сталь упал. Прибыль компании сократилась в сотни раз по сравнению с довоенными показателями. Но личное состояние Мордашова продолжает расти. Секрет кроется в золоте. Пока сталь падает, Nordgold, его золотодобывающий актив, растёт в цене. Чем выше геополитическая нестабильность, тем дороже драгоценные металлы. Получается парадокс: одни и те же санкции наносят удар по заводам и одновременно поднимают цены на золото. Риски распределены — убытки ложатся на предприятия, регионы и работников. Прибыль же сосредоточена в руках одного человека.
Эта система не возникла случайно. Она была построена тридцать лет назад.
В 1992 году двадцатисемилетний экономист Алексей Мордашов основал компанию «Северсталь-Инвест» и через неё начал скупать акции Череповецкого металлургического комбината. Схема была проста: завод продавал металл его фирме, та перепродавала его на экспорт по рыночной цене, а выручка шла на выкуп ваучеров у рабочих. Люди, не понимая, что происходит, отдавали свои акции за бесценок. Формально Мордашов вложил в сделку семьдесят шесть тысяч рублей. Фактически он получил контроль над предприятием, которое стоило шестьдесят шесть миллионов долларов. Генеральный директор комбината, который доверил Мордашову приватизацию, позже назовёт это своей главной ошибкой. Мордашов уволил его и стал хозяином завода.
Сегодня он — первый номер в рейтинге Forbes. Его позиция в публичном пространстве всегда была далека от патриотической риторики. В 2018 году в Давосе он просил Дональда Трампа наладить отношения с Россией. В 2022 году, когда против него ввели санкции, он заявил, что не понимает, за что его наказали, и что не имеет никакого отношения к геополитике. Его называют частью «партии мира» — группы олигархов, заинтересованных в скорейшем разрешении конфликта с Западом. Он не скрывает, что его бизнес глобален. Но его заводы находятся в Череповце, а рабочие, которые там производят сталь, зарабатывают шестьдесят-семьдесят тысяч рублей в месяц.
Один день стоянки Nord на Бали стоит сто тридцать тысяч долларов. Это двенадцать миллионов рублей, что эквивалентно зарплате двухсот рабочих за месяц.
В мае этого года сенатор от Вологодской области заявил, что «Северсталь», имея накопленную прибыль почти четыреста семьдесят миллиардов рублей, не перечислила деньги в областной бюджет. Более того, компания активно возвращает налоги, уже уплаченные за прошлые годы. С февраля по апрель регион потерял на таких возвратах три миллиарда триста миллионов рублей. По информации журналистских расследований, общая сумма, которую «Северсталь» вывела из бюджета Вологодской области, приближается к двадцати миллиардам.
Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко публично обратилась к Мордашову: он вышел на первое место в Forbes, и это замечательно, но в сложившейся ситуации нужно «что-то из офшоров подтянуть». В «Северстали» ответили, что у них нет офшоров — из-за санкций. И что кризис в чёрной металлургии — результат неразумной политики властей. В то же время они требуют от государства вернуть переплаченные налоги.
Эти истории — про одну и ту же систему. Систему, в которой приватизация 90-х никогда не пересматривалась. В которой налоговое законодательство защищает капитал, а не труд. В которой прибыль уходит в офшоры, а убытки остаются регионам. В которой владелец завода может позволить себе плавучий дворец с подводной лодкой, в то время как рабочие считают копейки до зарплаты. В которой в момент кризиса этот самый «промышленник» не инвестирует в страну, а прячет яхту в Индийском океане, отключив маяки.
Мордашов не нарушает закон. Он действует в рамках правил, сложившихся за последние тридцать лет. Именно эти правила позволяют одному человеку тратить сто тридцать тысяч долларов в день на стоянку в Индонезии, пока его заводы теряют прибыль, регион теряет налоги, а рабочие теряют надежду.
Nord стоит у берегов Бали. Она никуда не уедет, пока владелец не решит, что пришло время снова исчезнуть с радаров. Каждый день её стоянки — это сто тридцать тысяч долларов, которые могли бы быть направлены на зарплаты, налоги, социальные программы. Но эти средства идут на дизельное топливо для судна, которое необходимо лишь одному человеку. Система это позволяет. И пока это так, все разговоры о патриотизме, социальной ответственности и солидарности остаются лишь словами.
По материалам temaglavnoe.ru.
Поделись видео:
