Секретная разработка. «Союз» больше не нужен. Как советская «Заря» должна была садиться вертикально и заменить легендарный корабль

В конце 1980-х в НПО «Энергия» шла работа над кораблём, который по замыслу конструкторов должен был стать следующим шагом после Союз. Проект получил название «Заря», а внутри отрасли его нередко называли «Супер-Союзом».

Главная идея — многоразовый пилотируемый корабль с реактивной вертикальной посадкой, без парашютов и без посадки «на брюхо». То, что сегодня считается передовой концепцией, тогда рассматривалось как логичная эволюция.

Базовые параметры проекта

По расчётам, «Заря» должна была иметь:

• стартовую массу около 13–15 тонн;
• экипаж от 2 до 6 человек в зависимости от миссии;
• расчётный ресурс — до 10 полётов одного корпуса;
• автономность в свободном полёте до 30 суток;
• стыковку со станциями типа «Мир» и перспективными орбитальными комплексами.

Для сравнения: «Союз» в разных модификациях имел стартовую массу около 7 тонн и был трёхместным. То есть «Заря» фактически переходила в более тяжёлый класс, сохраняя компактность по сравнению с орбитальными самолётами.

Схема посадки: без парашютов

Самая радикальная часть проекта — отказ от парашютной системы как основного средства торможения.

Предполагалось, что:

1. После схода с орбиты корабль входил в атмосферу в теплозащитном экране, близком по идеологии к отработкам по Буран.
2. На высоте нескольких километров включалась система реактивного торможения.
3. Посадочные двигатели обеспечивали снижение вертикальной скорости до значений порядка 1–2 м/с.
4. Корабль касался земли на опорных стойках, расположенных в нижней части корпуса.

Точность посадки рассчитывалась в пределах нескольких сотен метров, что было значительно лучше разброса при парашютной схеме.

Двигательная установка

Проект предусматривал:

• отдельные двигатели орбитального маневрирования;
• посадочные ЖРД с возможностью многократного включения;
• систему глубокой регулировки тяги.

Ключевое требование — надёжность. При вертикальной посадке отказ двигателя на финальном участке практически не оставляет времени на исправление ошибки. Поэтому рассматривались схемы с избыточностью и резервированием.

Также обсуждалась возможность использования топлива, совместимого с орбитальными манёврами, чтобы не усложнять компоновку отдельными баками.

Конструкция и теплозащита

Корпус «Зари» задумывался как несущий, с интегрированной силовой схемой, рассчитанной на многократные циклы нагрева и охлаждения.

Теплозащита должна была:

• выдерживать баллистический и управляемый спуск;
• быть частично многоразовой, без полной замены после каждого полёта;
• иметь модульную структуру для упрощения обслуживания.

Это отличало проект от «Союза», где теплозащитный слой после спуска фактически одноразовый.

Автоматика и управление

После успешного автоматического полёта «Бурана» в 1988 году стало ясно, что советская школа управления способна реализовать сложные алгоритмы.

Для «Зари» планировалась:

• полностью автоматическая посадка;
• возможность ручного вмешательства экипажа;
• цифровая система управления с резервированием каналов;
• интеграция навигации по радиомаякам посадочного района.

По сути, корабль должен был самостоятельно «видеть» площадку и рассчитывать профиль снижения.

Экономический расчёт

Почему вообще понадобилась многоразовость?

Каждый запуск пилотируемого корабля — это:

• производство корпуса,
• сборка систем,
• замена теплозащиты,
• восстановление спускаемого аппарата.

«Заря» должна была снизить стоимость одного полёта за счёт повторного использования ключевых элементов. Даже при ресурсе в 5–7 миссий экономия становилась существенной.

Почему проект не реализовали

К началу 1990-х требовались:

• полномасштабные испытания посадочных двигателей;
• отработка вертикальной посадки на летающих стендах;
• создание новой производственной линии.

Распад страны перечеркнул финансирование. В условиях выживания отрасли ставку сделали на модернизацию проверенного Союз.

И это было рациональное решение.

Самое поразительное

Сегодня концепция вертикальной посадки воспринимается как символ новой космонавтики. Но в СССР к ней пришли ещё до массовой цифровизации и до появления частного космоса.

«Заря» могла стать переходным звеном между классическими капсулами и кораблями нового поколения. Не стала — потому что время оказалось сильнее инженерии.

И каждый раз, когда мы видим возвращение аппарата на реактивной тяге, стоит помнить: подобные идеи рождались и в наших КБ.