Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Одной из самых сложных и опасных профессий на фронте в годы Великой Отечественной войны была профессия пулеметчика. Вражеские снайперы, танки, артиллерия, минометы и даже простые солдаты в бою первым делом всегда пытались уничтожить пулеметную точку.
Однако фронтовой пулеметчик Давид Семенович Костинбой, награжденный нагрудным знаком «Отличный пулеметчик», орденом Красной Звезды и медалью «За Отвагу» в своих воспоминаниях говорил, что это «Одна из самых смертельно опасных профессий на фронте… И я любил ее».
Давид Семенович родился в 1926 году, в Ляховецком (Белогорском) районе Хмельницкой области. Когда мальчику исполнилось пять лет, семья переехала в местечко Кунев на польской границе. Когда началась война, это местечко одним из первых оказалось под немецкой оккупацией. К счастью, мать успела собрать вещи мальчика в узелок и велела бежать. Так парень дошел до села Верхний Иртек в Чкаловской области, где его приютили и устроили работать в колхоз. Ну а потом он записался добровольцем на фронт, чтобы отомстить фашистам за свою семью:
Спросили — «Воевать хочешь?». Я и так боялся, что война без меня закончится, так сразу ответил -«Конечно!».
Военком сказал -«Пиши сейчас заявление, просись добровольцем на фронт».
Я не был суперпатриотом, и воевать шел не за Советскую власть, а против фашизма. И конечно мне хотелось сполна отомстить за свою семью. (Источник: Я Помню. Интервью с ветераном: Костинбой Давид Семенович. Интервью Г. Койфман)
Давид Семенович был направлен в Бузулук в снайперско-стрелковое полковое училище. Однако снайпером он так и не стал, хоть и получил множество полезных навыков в этом училище.
Никто из нас в снайпера не попал, выходит, что зря нас так долго снайперской науке учили. Хотя знание особенностей маскировки и умение моментально точно определить расстояние до противника, меня, в дальнейшем, не раз на фронте выручало и спасало от гибели. (Там же)
Давид Семенович быстро освоил пулемет. Ему пришлось принять участие в боях в Белоруссии зимой 1943 года. За один месяц этих боев Костинбой менял три расчета. Все его напарники были убиты.
Дважды Давид Семенович участвовал в рукопашных схватках. Один раз, когда его пулемет вышел из строя и пришлось идти в атаку с автоматом:
Один раз немцы нас накрыли сильным огнем со всех сторон на голом месте, и выхода не было, только вперед… Начали с ними «рубиться».
У всех ошалелые глаза, озлобленные лица, слышны лишь безумные вопли, мат-перемат на разных языках, бессмысленные крики, предсмертные стоны. В этот раз у меня был штык от СВТ… Одного немца взял тогда в плен. Автомат с расстояния метр на него наставил, он и руки поднял. А рядом его товарищи с нашими ребятами режутся и на куски друг друга рвут.
И вторая рукопашная схватка произошла на улицах в Елгаве, где ветеран застрелил одного фашиста из Нагана.
А вот к политрукам у него было не очень хорошее отношение. Или, как он выражался «Никакое»:
В атаке я их видел только один раз. Обычно политруки появлялись на передовой только когда наступало затишье.
И, конечно же, как вспоминал ветеран, никто не восхвалял Сталина, когда бежал в атаку: «Я не помню чтобы кто-то в атаках кричал… «За Сталина».
Шли вперед с криком «Ура», диким воем и матом на устах».
Несколько раз Давид Семенович был ранен. После Победы над Германией участвовал в войне с Японией. На войне ветеран даже захватил трофейный немецкий пистолет, о котором потом сильно жалел, что с ним пришлось расстаться. Все дело в том, что, по его словам, пистолет бы ему очень сильно пригодился, когда он потом жил на Западной Украине.
Дело в том, что Давид Семеновч поступил учиться во Львовский университет. После окончания первого курса его послали на практику в сельскую школу. Как вспоминал ветеран, советская власть в тех местах была только на бумаге и только в дневное время.
Проходить практику Давиду Семеновичу приходилось в качестве учителя начальных классов. Ну а сама школа представляла собой обычную хату из двух комнат и сеней.
И вот однажды в эту школу заявились два бандеровца с автоматами. И боевой ветеран, прошедший всю войну, ничего не мог с ними сделать. Ведь при нем не было даже его трофейного немецкого пистолета.
…я, солдат, умеющий убивать и сражаться, беспомощно стоял под дулами двух «шмайсеров», и думал не о близкой смерти, а только сожалел об одном, что со мной нет того трофейного пистолета или хотя бы гранаты… Так мне хотелось их с собой на тот свет прихватить!..
Ну а сами бандеровцы тут же принялись бесчинствовать:
Первым делом они содрали со стены портреты Сталина и Ленина, и с ненавистью растоптали их ногами. Я думаю, они знали уже всю мою подноготную, и то, что я еврей, и то, что я фронтовик.
Впрочем, эти двое оказались не законченными отморозками в отличие от многих своих соратников. Они не тронули детей, да и самого ветерана тоже не расстреляли.
Они не стали в меня стрелять… Почему — не пойму до сих пор.
Только сказали — «треба краще вчыты дитей», и ушли…
Ветерану вновь повезло. Смерть обходила его стороной и на полях сражений, когда рядом гибли его товарищи. Не тронула она его и когда на него направили автоматы двое бандитов пришедших в школу. Однако война для героя так и не закончилась. Как он сам вспоминал:
Для меня, как и для многих фронтовиков, война никогда не кончается.
Война так и не ушла от меня в далекое прошлое, это как неизлечимая болезнь, которая останется со мной до конца моей жизни…
Поделись видео: