Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Михаил Хазин анализирует ситуацию на Западе с холодным интересом, как хирург, исследующий давно заживший абсцесс. В последнее время он всё чаще возвращается к одной идее, которая, если её принять всерьёз, может изменить все привычные сценарии политического и экономического будущего Европы и Америки. Это не просто смена правительства в Белом доме или переформатирование Евросоюза. Это осознание старой аристократией, веками властвовавшей, что их мир рушится, и это открытие вызывает у них ужас.
Хазин напоминает, что на протяжении всей истории Запада основным активом была земля. Именно на ней строились кланы, которые мы ассоциируем с Ротшильдами, хотя это лишь верхушка айсберга.
«Эта группа накопила капитал благодаря контролю над землями немецких семей», — уточняет он.
Затем произошла революция, которую Хазин называет «революцией менеджеров». В 60-е и 70-е годы наёмные управленцы, не обладая акциями или собственностью, поняли свою силу. Они пришли к владельцам и сказали: «Почему мы работаем за зарплату? Мы должны получать долю, и она должна быть выше, ведь всё в наших руках». И владельцы, по наивности или лени, согласились.
Прошло три поколения. Эти менеджеры, работающие не только в бизнесе, но и в политике и банках, уверовали в своё превосходство. Они перестали быть слугами и стали считать себя хозяевами. Но сейчас они столкнулись с тупиком.
«Они не учли всего спектра знаний и навыков, которые были наработаны за 30 лет», — говорит Хазин. И теперь, когда мир начинает рушиться, оказывается, что эти управленцы не могут справиться с основной задачей — обеспечением людей продовольствием. Современная финансовая система, которую они создали, не в состоянии прокормить миллионы граждан, а голодные люди способны на неожиданные действия. И тут не помогут ни полиция, ни армия, ведь армия, сражающаяся с собственным народом, быстро теряет боеспособность, а спецслужбы лишь сдерживают ситуацию через конкуренцию или взаимозависимость.
По мнению Хазина, старая аристократия, которую он называет «рептилоидами», неожиданно пришла в себя. «Это не люди в привычном смысле, — поясняет он. — Они много поколений не видели настоящих людей, только подобных себе. Их иллюзии — это для них абстракция». Они привыкли, что мир управляется институтами и процедурами. Для них демократия — это инструмент легализации власти, но когда институты начинают рушиться, они оказываются беспомощными, так как у них нет никого, кто мог бы осмыслить происходящее вне привычной либеральной парадигмы. Все их советники и эксперты — это та же обслуга, воспитанная по старым лекалам. «Они понимают, что времени не осталось, — констатирует Хазин. — У них паника».
Паника проявляется странно: внешне всё выглядит нормально, но внутри происходит тихая зачистка. Хазин не называет имён, но намекает: «У нас там пропадают высокопрофильные менеджеры, кто-то падает с самолёта, кто-то умирает от случайностей, кто-то получает диагноз рака, который не был ранее обнаружен, и внезапно появляется».
Он добавляет: «Зачистка уже началась. Очень тихо, но началась». Однако вся проблема в том, что устранять провинившихся управленцев не решает коренных вопросов. Хазин проводит параллель: «Если в вашем доме сломалась канализация, и грязь затопила всё, вы можете наказать управляющего или пытать горничных, но это не решит проблему. Нужен специалист, который понимает, как это исправить, а его нет».
Хазин отмечает: «Наказывать нужно, безусловно. Поэтому ждите, будут зачистки». Но он с горечью добавляет: «А что делать дальше?» Выхода он не видит, хотя и предполагает катастрофический сценарий. Если старые владельцы не найдут альтернативу своим управленцам и не смогут за 5-10 лет воспитать новое поколение, свободное от либерального мышления, мир может скатиться в «экономику полевых командиров». Он не шутит, вспоминая фильм «Свадьба в Малиновке» как документальный — «это то, что может произойти в Западной Европе через три года». В конце концов, всё заканчивается плясками, но главные организаторы уезжают, а дальше — локальный лидер, который наводит порядок в своей территории, иначе никак.
Хазин сомневается, что такой лидер появится в Европе. «В Германии я не вижу таких людей, — признаётся он. — Там способные люди не выше майора, а может, даже и ниже. Происходит отрицательная селекция: как только кто-то проявляет способности, его сразу снимают с должности». Он делится, как осуществляется идеологический контроль, например, на BBC: человека не увольняют, но переводят на технические позиции, не позволяя работать с содержанием. В результате есть отличные маркетологи и звукорежиссёры, но отсутствует содержание. Кормить нечем. Экономическая модель рухнула.
В этом контексте Хазин переосмысляет недавние высказывания Владимира Путина. Он уверен, что российский президент в своих обращениях, включая 9 мая, говорил не к нынешним брюссельским чиновникам и банкирам, а именно к старым элитам, помнящим, что такое настоящая власть, не основанная на кредитах. «Путин намекает, говорит вещи, отвечает на вопросы, заданные по закрытым каналам, — отмечает Хазин. — Он открыто отвечает, но никто не понимает, что это ответ». Упоминание имени Шрёдера — не случайность. Для Брюсселя и Лондона Шрёдер — неприемлемая фигура, но Путин называет его для тех, кто тоже осознаёт, что с банкирами им не по пути.
Хазин подчеркивает, что нынешние западные политические менеджеры понимают, что «они на сносе». И они отчаянно пытаются сохранить власть. Один из способов — разжечь конфликт с Россией, чтобы объяснить своим владельцам: «Не время менять команду, сейчас не до перестановок». Но Хазин считает этот подход наивным, ведь реальная угроза для элит исходит не от Москвы, а от недовольных граждан и полевых командиров, которые уже начинают формироваться в условиях деградирующей системы. Он напоминает, что в 1917 году в России профессиональные группы сохранились на 70-80%, офицерский корпус — на 50%, и даже царские генералы продолжали командовать фронтами, просто без упоминания их имен. Это к вопросу о том, что элиты не появились вчера. Но сейчас, по его словам, «эта банковская шелупонь, как появилась, так и исчезнет».
Заключительный аккорд его размышлений — о том, что старые деньги и владельцы не могут управлять напрямую. Им нужны институты, а те рушатся. Они не знают, как взаимодействовать с полевыми командирами, с людьми, готовыми взять на себя ответственность и прокормить свой отряд. «Они не умеют управлять полевыми командирами, — повторяет Хазин. — Они могут назначать людей в рамках сложных процедур в устойчивые институты, поэтому им важна демократия». Но демократия — это лишь фасад. Если рухнут финансы, фасад обрушится вместе со зданием. И тогда останется только одно: либо диктатура, способная навести порядок ценой крови, либо полная фрагментация, где каждый сам за себя.
Хазин не берётся предсказать, какой сценарий сработает. Он лишь констатирует, что «экономическая модель отсутствует» и «они не знают, что делать». Когда его спрашивают, не стоит ли России опасаться этого хаоса на Западе, он отвечает спокойно: «Я думаю, мы это переживём». У нас, пусть с ошибками, сохранился опыт выживания в ситуациях, когда старые институты рушатся. Если когда-нибудь к его кабинету придут эти «рептилоиды» за советом, он скажет им правду: «Вам нужно учить новое поколение с нуля, но у вас нет времени. Вы опоздали на двадцать лет».
Так выглядит мир с высоты его размышлений. Это не инструкция или прогноз, а горькая уверенность в том, что привычный мир заканчивается. На его месте появится нечто более жёсткое и архаичное — возможно, более честное, чем лицемерные процедуры нынешних либеральных управленцев, работающих только на себя.
По материалам temaglavnoe.ru.
Поделись видео:
