Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Представьте: у человека есть власть, форма и возможность делать всё, что угодно. А дальше случается… хобби. Да-да, именно хобби — из разряда «соберу коллекцию» — только коллекция состоит из татуировок, кожи и предметов, отобранных у людей. И вот мой обещанный факт в начале: прозвища Ильзы Кох — “Красная ведьма” и “Фрау Абажур” — появились не из-за театральности, а из-за того, как надзирательница связывала лагерную жестокость с “эстетикой” татуировок и изделий из трофеев.
Но прежде чем мы дойдём до “эстетики”, давайте притормозим и посмотрим на человеческую часть истории. Потому что мне, как женщине, это читать особенно неприятно: не просто потому что там насилие — а потому что там насилие, завернутое в фантик “люблю красивое”. Ужасно то, что некоторые люди умеют превращать ужас в будничный быт.
Юность без чудовищного глянца
Ильза Кёлер (в девичестве) выросла в Дрездене. По началу о ней отзывались положительно: училась хорошо, работала в библиотеке. И знаете, что тут самое неприятное? Никто не приходит на службу в ад с табличкой “я будущая ведьма”. Обычно всё начинается куда более мирно: книга, порядок, “приличная девочка”.
Она вступила в нацистскую партию в 1932 году, а в 1934 вышла замуж за эсэсовца Коха — и взяла его фамилию. Дальше карьера надзирательницы складывалась “как будто сама”: в 1936 году Ильза работала в лагере Заксенхаузен, а затем попала в Бухенвальд. И вот на этом месте у меня всегда включается внутренний режим: “стоп, а где же личность?” Потому что дальше её личность начинает делать то, что уже не спутаешь ни с системой, ни с обстоятельствами.
“Красная ведьма”: коллекционер, который перепутал жизнь с альбомом
В Бухенвальде Ильза особенно заинтересовалась заключёнными с татуировками. Не просто “смотрела” — а именно начала собирать татуированные рисунки как будто это сувениры. Говорят, её цепляли яркие цвета, в том числе красные чернила — оттуда и пошло прозвище “Красная ведьма”.
Удобная деталь, которая делает эту историю ещё более мерзкой: в лагерных условиях смерть зачастую объясняли “инфарктом”, а дальше… у Ильзы появлялись вещи: сумочки, перчатки, скатерти и бельё с теми самыми рисунками. Ну да, разумеется — “случайно” появляющиеся предметы. Логика примерно как у человека, который каждый раз после вечеринки находит новые вещи, а потом спрашивает: “А вы случайно не знаете, откуда у меня эта дизайнерская лампа?” Только лампа — это не лампа.
“Фрау Абажур”: когда жестокость получает шляпку
Второе её прозвище — “Фрау Абажур”. Оно связано с историями о том, что из татуировок и кожи делали предметы, похожие на абажуры и другие “изделия”. И вот тут я вынуждена сказать вслух: это не просто жестокость. Это извращённая эстетика. Как если бы человек не просто причинял страдание, а ещё и любовался тем, как страдание превращается в “декор”.
Свидетели отмечали: узники боялись Ильзу сильнее, чем некоторых мужчин-эсэсовцев. И это тоже важно — потому что страх рождается не только от силы, но и от непредсказуемости, от ощущение: “ей интересно”. А когда тебе интересно — ты редко останавливаешься.
Похищения и “трофеи”: хобби, которое доросло до кармана
У руководства лагеря долгое время закрывали глаза на её “занятия”. Но однажды Ильза перегнула палку: как и её муж, служивший в другом лагере, она присваивала драгоценности узников — в том числе золотые зубы и кольца. Вот здесь история из “коллекционирования” перешла в “коммерцию”, и уже наверху кому-то стало неудобно.
Её и мужа арестовали. Мужа казнили в апреле 1945 года. А Ильзу взяли американские войска при освобождении Бухенвальда. Её приговорили к пожизненному заключению… и вот тут начинается мой любимый (нет, не любимый, а шокирующий) раздел про “странное правосудие”.
Американская развязка: свобода за “пропавшие доказательства”
Ильза носила под сердцем ребёнка от пленного немца. И американские власти решили освободить её: якобы доказательства исчезли, и к тому же отмечали, что она “не причинила вреда ни одному американскому гражданину”. Это фраза, которую хочется перечитать, чтобы убедиться: да, я прочитала именно так. То есть преступление против миллионов — вроде бы преступление, но против “своих” — нет, не важно, что метод тот же.
И вот её освободили, а власти ФРГ позже арестовали. В итоге её оставили в тюрьме, но не посчитали нужным “закрыть навсегда”. В 1967 году, в возрасте 60 лет, Ильза Кох умерла по своей воле.
Говорят, в последние годы она будто сходила с ума: рассказывала, что узники приходят и просят вернуть им кожу. Звучит как легенда… но правда в том, что человеку, который превратил чужое тело в “коллекцию”, очень сложно жить в реальности без собственного суда — даже если его проводит только собственная психика.
После этой истории я не могу думать о “монстрах” как о чем-то внешнем, пришедшем из тьмы. Нет. Ильза Кох начинала как обычная женщина: учеба, работа, библиотека. А потом — власть + идеология + желание “красиво оформить” ужас, и из человека получился символ того, как злодейство бывает не просто жестоким, а ещё и… увлечённым. Иронично до тошноты: некоторые коллекционеры собирают марки, Ильза же “коллекционировала” смерть — только вот карточки в альбом уже не вставишь, а совесть, кажется, так и не нашлась.
Поделись видео: