Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
Вы когда-нибудь задумывались, что чувствует человек, который только что разгромил Наполеона, взял Париж и гордо прошагал по Елисейским полям, а потом… просто решает не возвращаться домой? Нет, это не сюжет артхаусного фильма. Это реальная история 1814 года, от которой у любого патриота сначала поднимется температура, а потом — бровь от удивления. Оказывается, после того как мы, русские, с победой прошли всю Европу, десятки тысяч наших солдат сказали: «Спасибо, ребята, но мы, пожалуй, останемся».
Звучит как анекдот? А вот историки до сих пор спорят, было ли это массовым явлением или просто красивой байкой. Давайте разбираться, потому что тема, знаете ли, щекотливая. И очень смешная, если не думать о том, как на это реагировал император Александр I.
Для начала — цифры. Якобы из Европы не вернулось до 40 тысяч нижних чинов. Всего-то! Четверть армии, которая воевала. Вы только вдумайтесь: 40 тысяч мужиков, которые могли бы вернуться в родные деревни, к невестам и матерям, внезапно решили, что французские круассаны и вино — это их новый смысл жизни. Главный источник этой информации — не какой-нибудь желтый журнал XIX века, а мемуары артиллерийского офицера Алексея Барановича и возмущенные письма московского генерал-губернатора Ростопчина. Последний, кстати, в сердцах писал жене: мол, старые унтера и простые солдаты бегут, как тараканы с тонущего корабля. И ведь бежали не поодиночке, а целыми группами. Один очевидец рассказывал, что в ночь выступления из города Вертю сбежало сразу 60 гвардейцев. И кони, и оружие при них были, но они предпочли конюшню французского фермера.
Но давайте честно: 40 тысяч — это красивая, но сомнительная цифра. Историки резонно замечают: в штурме Парижа участвовало 63 тысячи русских воинов, из которых пало около 7 тысяч. То есть боевые потери — 7 тысяч, а «дезертирские» — в шесть раз больше? Что-то тут не сходится. Скорее всего, речь идет о нескольких тысячах, но не о десятках. Однако сам факт остаётся: русские солдаты, ещё вчера бывшие крепостными, вдруг увидели другую жизнь.
И вот тут начинается самое интересное. Почему человек, который только что бил французов, вдруг решает стать французом? Ответ простой и горький. Российская армия тех лет — это 25 лет каторжной службы, шпицрутены, муштра и никакой надежды на лучшее. Солдат номинально считался свободным, но по факту — тот же крепостной, только с ружьём. А во Франции, пусть разоренной войной, крестьяне нуждались в рабочих руках. И они предлагали русским «гастарбайтерам» хорошую плату, кров и еду. А заодно — и дочерей. Местные фермеры охотно выдавали своих девчонок за наших гренадеров. И те женились, оседали, пахали землю. Представляете иронию? Солдат, который шел освобождать Европу от тирана, сам освободился от крепостного права — просто не вернувшись домой.
Один из таких случаев описан в мемуарах. Денщик полковника Засядко прямо заявил командиру: «Отпустите меня! Я вам долее не слуга! Теперь мы не в России, а в вольной земле Франции!». За такие речи его, конечно, прогнали сквозь строй из 500 человек. Но сам факт показателен. Свобода оказалась сильнее страха.
Александр I, узнав об этом, пришёл в ярость. Он запретил солдатам появляться на улицах Парижа, запер их в казармах, чтобы не общались с местными. В августе 1814 года издал манифест: вернетесь через два года — простим. Даже просил короля Людовика XVIII помочь вернуть беглецов, но французы прятали наших мужиков как зеницу ока. В итоге никто не вернулся.
И знаете, что самое смешное? Параллельно шёл обратный процесс. Французские пленные, оставшиеся в России, тоже не спешили домой. Их называли «шаромыжниками» — от искаженного «cher ami». Они принимали православие, женились на русских и спокойно жили в Саратове. Один из таких, Жан-Батист Савен, дожил до 126 лет и учил дворянских детей французскому. Вот такой культурный обмен.
Я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, стыдно: армия-победительница, а половина разбежалась по бабам. С другой — я их понимаю. Если тебе 25 лет впахивать за спасибо, а тут тебе предлагают виноградник, жену и никакого крепостного права… Думаю, любой нормальный человек хотя бы задумается. Но больше всего меня поражает другое: мы до сих пор спорим о патриотизме, а 200 лет назад простые мужики уже голосовали ногами. И знаете, после этой истории я стала спокойнее относиться к современной трудовой миграции. Наши предки первыми показали, что если дома плохо, ищи счастье за бугром. Хотя теперь-то у нас есть ипотека и интернет — тоже неплохая мотивация остаться. Но если что, я знаю, где лежат французские круассаны. И вам советую.
Поделись видео:
