Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
К началу избирательной кампании 1996 года рейтинг Бориса Ельцина находился в глубоком пике. Общество, вкусившее за годы реформ и демократии горькие плоды рынка, пребывало в разочаровании: ожидания рухнули, а реальность оказалась суровой и неприглядной.
Однако Ельцин и его окружение (будет ошибкой считать, что он действовал в одиночку) не собирались так просто расставаться с властью.
Эта гонка стала знаковой, ибо впервые в полную силу были пущены в ход политтехнологии. Хотя их приемы, с высоты сегодняшнего дня, кажутся почти наивными.
Что же было предпринято для спасения действующего президента?
Первым и решающим условием стали деньги. Колоссальное финансирование потекло от олигархов, которые, образно говоря, преподнесли его на блюдечке с голубой каемочкой. Среди спонсоров, согласно ряду источников, фигурировали имена Потанина и Ходорковского. Мотивация бизнес-элиты была прозрачна: сохранение Ельцина у власти гарантировало защиту от призрака коммунистической реставрации, которая, по их собственным словам, грозила им личным крахом.
Во-вторых, была проведена ювелирная работа с «третьими» кандидатами, способными отщипнуть голоса у двух главных фаворитов – Ельцина и Зюганова. Представителей демократического лагеря различными способами склоняли к самоотводу. Кто-то уходил «по-хорошему», других убеждали посулами финансовых инъекций или теплых местечек в будущем.
Александр Лебедь
Показательна история с генералом Александром Лебедем. Это была фигура властная и харизматичная, умевшая говорить с народом на языке силы и простых обещаний. Возможно, как политик он уступал и Ельцину, и Зюганову, но его эмоциональный напор находил отклик у многих, уставших от словесной шелухи. Лебедь, набравший в первом туре внушительный процент, становился реальной угрозой для Кремля. Но после закулисных договоренностей он не только снял свою кандидатуру, но и призвал сторонников голосовать за Бориса Николаевича, совершив эффектный политический кульбит.
Параллельно команда Ельцина исподволь поддерживала самых радикальных кандидатов, чья деятельность могла расшатать и без того не монолитную электоральную базу Геннадия Зюганова.
Геннадий Зюганов
В-третьих, в тот момент в обществе еще не вызрела ностальгия по советскому прошлому, столь характерная для более поздних времен. Для большинства победа Зюганова ассоциировалась исключительно с шагом назад, в темноту. Несмотря на все тяготы 1990-х, многие еще цеплялись за веру в то, что будущее при текущем курсе должно быть светлее.
В-четвертых, была развернута беспрецедентная медийная атака. Акция «Проголосуй или проиграешь», курируемая Сергеем Лисовским, била точно в целевую аудиторию — молодежь. Звезды шоу-бизнеса хором призывали поддержать действующего президента. Причина была проста и цинична: в условиях свободного рынка их доходы несопоставимо превышали советские оклады, и возврат к старой системе сулил лишь бедность и забвение.
Любопытный эпизод произошел в Томске, куда привезли с концертом Гарика Сукачева. По воспоминаниям, артист был не в форме. На вопрос о поддержке Ельцина он лишь удивленно пожал плечами, заявив, что не в курсе контекста и симпатизирует Горбачеву. После этого Сукачева и его группу исключили из агитационного тура. Вероятно, он был не единственным, кто плохо понимал, в какой спектакль его втянули. Многие музыканты отдавали себе отчет, что выступают в поддержку Ельцина, и не испытывали от этого восторга, но возможность хорошо заработать заглушала внутренние сомнения.
Сотрудники телеканала НТВ впоследствии признавались, что в предвыборный эфир намеренно запускали передачи и фильмы, вызывавшие смутную тревогу, вроде «Холодного лета пятьдесят третьего».
Конечный разрыв между Ельциным и Зюгановым оказался невелик. Это красноречиво говорит о том, что итог мог быть иным, прояви главный оппонент больше гибкости и изобретательности. Но такой стиль никогда не был свойственен Зюганову. Даже в 2018 году КПРФ предпочла выдвинуть кандидатом Павла Грудинина, что косвенно подтверждает ограниченность потенциала самого Зюганова как политика-тяжеловеса.
Наконец, стоит упомянуть тему фальсификаций. Единичные случаи вброса бюллетеней, вероятно, имели место. Однако утверждать, что именно они решили исход выборов, — значит упрощать картину. Победа была выкована в первую очередь комплексной работой политтехнологов.
Пятым, и крайне важным элементом кампании, стала кардинальная метаморфоза публичного образа самого Ельцина. Команда под руководством Анатолия Чубайса целенаправленно растворила в медийной реальности фигуру уставшего, больного и порой неадекватного лидера середины девяностых. Его место занял энергичный «Борис Николаевич» — деятельный «хозяин» земли русской, путешествующий по регионам, пускающийся в пляс на концертах и бодро общающийся с народом. Телевизионная картинка тщательно фильтровалась, создавая нарратив активного и доступного президента. Это была попытка перезапустить бренд «Ельцин» — уже не как революционного борца с системой, а как опытного государственника, единственную надежду на стабильность.
Шестым стратегическим ходом стало овладение и практически монопольное использование федерального телеэфира. Если в 1991 году телевидение еще дышало относительным плюрализмом, то к 1996 году главные каналы, особенно ОРТ, контролируемое Березовским, и РТР, превратились в тотальное оружие административного ресурса. Новостные выпуски ковали два простых, как молот, сообщения: Ельцин — это будущее и прогресс, а Зюганов — это возврат в тоталитарное прошлое, несущее хаос и гражданскую войну. Критика президента была сведена к минимуму или подавалась сквозь густой сироп, в то время как любая коммунистическая риторика умело демонизировалась. Информационная асимметрия достигла колоссальных масштабов.
Седьмым фактором стало виртуозное использование административного ресурса не только в медиа, но и на местах. Губернаторы и региональные элиты, многие из которых были обязаны своим креслом Кремлю, получили недвусмысленные сигналы. Их лояльность конвертировалась в мобилизацию всего подконтрольного аппарата, давление на крупные предприятия и организацию «правильного» волеизъявления. Широко практиковалась раздача социальных обещаний и адресная помощь территориям в предвыборный период. Это создавало иллюзию, что «Ельцин знает проблемы и решает их», одновременно намертво связывая местные власти с его успехом, делая их соучастниками кампании.
Таким образом, победа Ельцина в 1996 году не была ни случайностью, ни следствием народной любви. Это стал итог беспрецедентного по тем временам политического проекта, где финансовые ресурсы олигархии, тотальный контроль над медиа, технологическая обработка электората и железная административная вертикаль сплавились в единый, безотказно работающий механизм. Кампания-1996 стала водоразделом, наглядно доказав, что в новых условиях власть можно не завоевать в открытой политической борьбе, а «создать» как сложный продукт, щедро инвестировав в его производство и продвижение. Это установило шаблон на десятилетия вперед, утвердив первостепенную роль телевидения и централизованных ресурсов в большой российской политике.
Поделись видео: