Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
Потёмкин вошёл в историю как человек, который построил Севастополь, Херсон и российский флот. Но запомнили его почему-то как главного прораба фанерных деревень и фаворита Екатерины II. Так себе историческое резюме честно говоря.
Удобная штука — сплетня: город построить трудно, а объявить его декорацией можно за пять минут. Особенно если ты сам там не был, но очень хочешь выглядеть свидетелем (схема, по которой пишутся свыше 90% негативных комментариев в интернете в стиле «Автор снова не прав!»).
Так из человека, который двигал границы империи к Чёрному морю, сделали князя фанерных декораций и очковтирательства. Хотя самая успешная декорация в этой истории — не деревни Потёмкина. А легенда о них.
В 1787 году Екатерина II отправилась на юг — взглянуть на земли, которые Россия только что отвоевала у Османской империи. Путешествие вышло эпическое: свита из послов и министров и почти полгода в дороге, с января по июль.
И вот что странно.
Слухи о «нарисованных на досках деревнях» поползли по Европе раньше, чем кортеж докатился обратно до Петербурга. Басню сочиняли буквально на ходу.
Главным разносчиком легенды стал саксонский дипломат Георг фон Гельбиг, секретарь посольства в Петербурге.
Правда, оформил он её задним числом: спустя годы, уже в 1797–1800-х, в немецком журнале «Минерва» он выпустил памфлетный очерк о Потёмкине — будто вдоль дороги стояли дома и колокольни, намалёванные на щитах.
И тут всплывает деталь, которая рушит всю конструкцию. Гельбига в крымской поездке не было.
Он писал не репортаж с места, а пересказ петербургских сплетен.
Репортаж с места, где автор не был, — жанр, который за двести лет ничуть не устарел (напоминаю историю про «мудрых» комментаторов).
Миф о фанерных деревнях родился не в степи, где клали Херсон и стапеля, а в разговорах людей, которым очень хотелось доказать, что всё это понарошку.
Свидетель, который смеялся
А кто там действительно был так это австрийский дипломат принц де Линь. И в письме из Тулы, написанном на обратном пути, он эти слухи… высмеивал. Дескать, уже гуляют смехотворные басни, будто вдоль дороги возили картонные деревни, корабли и пушки были нарисованы, а кавалерия скакала без лошадей.
Готовил ли Потёмкин маршрут, чтобы произвести впечатление на императрицу? Ещё как. Фасады белили, крыши чинили, мусор выметали, навстречу государыне выводили нарядные колонны переселенцев, вовремя зажигали иллюминации.
Это была не бутафория, а витрина. Показывали и правда всё лучшее. Но ничего выдуманного.
За потёмкинской витриной стояли реальные города, реальные гавани, реальные корабли и реальные переселенцы пусть и причёсанные к приезду важного гостя.
Человек, строивший города
Теперь о том, что обычно теряется за анекдотом про фаворита и картонные города. О реальном Потёмкине.
Светлейший князь был наместником юга империи с полномочиями, от которых у современного губернатора закружилась бы голова. И за одно поколение в диком поле между Днепром и морем выросла целая сеть городов, портов и верфей.
Вот что писал о его характере австрийский мемуарист и военный писатель Шарль-Жозеф де Линь,
«Он сам очень храбр: он останавливается под выстрелами и спокойно отдаёт приказания… Он очень озабочен в ожидании опасности, но веселится среди неё и скучает среди удовольствий. То глубокий философ, искусный министр, великий политик, то десятилетний ребёнок. Он вовсе не мстителен, он извиняется в причинённом горе, старается исправить несправедливость»
Я дал подробное описание Потёмкина его современниками своему знакомому психологу, не сказав, о ком именно речь. И попросил дать заключение. Получилось так:
Личность крайне контрастная и эмоционально подвижная: такой человек живёт на перепадах — мобилизуется перед лицом опасности и трудностей, но быстро теряет интерес к спокойствию и удовольствиям, потому что мотивирует его не комфорт, а вызов и крупная цель.
За внешней грубостью и капризностью у него скрывается высокая чувствительность и эмпатия. Особенно заметна психологическая гибкость: он легко меняет роли и регистры общения под собеседника и ситуацию
В целом это харизматичный, доминантный и творческий тип с высокой энергией и внутренними противоречиями, у которого сила характера и эмоциональная уязвимость — две стороны одной медали.
О внешнем облике Потёмкина тоже отзывались с уважением:
«Современники единодушны относительно замечательной физической красоты и мощи светлейшего. При высоком росте он обладал пропорциональным сложением, могучими мускулами и высокой грудью. В самой наружности князя, в его величественной осанке — сразу виден был человек недюжинного калибра».
Но больше всего о человеке говорят его дела. А Потёмкин, по сути, в кратчайшие сроки сумел освоить весь юг России, который был, фактически, пустым.
Вопрос был крайне важным для России — спешка была не капризом, а вопросом выживания. Логика простая:
Россия и Турция в тот момент жили в паузе между войнами. Кто первым успеет построить флот и укреплённые базы на Чёрном море — тот следующую войну и выиграет. Турция Крым отдавать не собиралась и ждала случая вернуть.
После присоединения Крыма в 1783-м нужно было закрепить победу «фактами на земле»: настоящими городами, настоящим населением, настоящими кораблями.
Плюс чистая физика: флоту нужны гавани, верфи, лес, провиант, люди. Всё это пришлось строить одновременно и быстро, иначе флот оставался бы кораблями на бумаге.
Сделать опасную окраину обжитым пространством с успешно работающей инфраструктурой — это крайне сложная задача.
Херсон заложили в 1778-м — это была первая большая корабельная база на Чёрном море; строить помогал Иван Ганнибал, сын того самого «арапа Петра Великого» и двоюродный дед Пушкина.
Севастополь начали в 1783 году в глубокой Ахтиарской бухте — её приглядели и обследовали моряки с картографами, а Потёмкин продвинул и утвердил выбор главной базы флота.
Имя городу — «Севастополь», по-гречески «город, достойный поклонения», — дал указ Екатерины в 1784-м.
Потёмкин поднёс это название государыне как собственную находку. Ему это название подсказал учёный грек, епископ Евгений Булгарис.
Был ещё Николаев, судостроительный центр в устье Буга. И Екатеринослав (сейчас — Днепр) — отдельная мания величия: в 1786-м Потёмкин подал проект города как «Новых Афин», с университетом, театром и собором, который должен был превзойти римский собор Святого Петра. Первый камень заложили при Екатерине в 1787-м. Город, правда, быстро забуксовал — деньги ушли на новую войну с турками.
Освоение юга было тяжёлым и местами жёстким: леса вокруг будущего Севастополя сводили под флот, часть крымских татар после присоединения ушла в Османскую империю. Это была настоящая, дорогая, потом и смолой пахнущая стройка, а не спектакль с ширмами.
И Потёмкину удалось построить здесь, посреди природы, несколько важных городов, которые существуют до сих пор.
И всё это он успел за 16 лет, построив несколько городов и параллельно с ними — целый Черноморский флот. Найдете ли вы сейчас аналогичных политиков или министров с подобными компетенциями среди наших современников? Вопрос риторический.
Почему миф оказался сильнее камня
Так зачем Европе понадобилась картонная Россия?
Усиление России на Чёрном море тревожило европейские дворы: менялся привычный баланс сил. А чужой успех всегда приятнее объявить спектаклем, чем признать всерьёз. Если Новороссия — декорация, то и всё остальное несерьёзно. Так считали европейцы и охотно пересказывали эти байки друг другу. Странно, что многие тогдашние россияне в нее поверили, и они же перекочевали в учебники. Я помню как в школе — это был 10 класс и середина 90х, у нас в одной из глав рассказывалась эта история про потемкинские деревни.
У мифа было решающее преимущество перед документами — он «прикольнее». Нарисованные домики, крестьяне-статисты, деревни на колёсах — готовая карикатура, которая сама просится на язык. А про настоящие верфи, указы и сметы читать скучно.
Академик Александр Панченко, разобравший легенду в работе «Потёмкинские деревни как культурный миф», показал главное: почва для неё была готова ещё до крымского вояжа, в переписке недоброжелателей. Приговор вынесли раньше суда. А дальше готовую карикатуру разнесла европейская пресса.
И механика эта никуда не делась: если неудобный успех нельзя отрицать, его объявляют постановкой.
Поделись видео:
