Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
Представьте: 1944 год, Смоленщина только что освобождена от фашистов, кругом руины и пепел. Советское правительство срочно формирует комиссию по расследованию страшной находки — массовых захоронений польских офицеров в Катынском лесу. Возглавить её поручают не кому-нибудь, а главному хирургу Красной Армии, легендарному Николаю Ниловичу Бурденко. Человеку, который спас тысячи жизней на фронте. Казалось бы, лучше кандидатуры не найти: врач, учёный, патриот. Но вот что интересно: спустя два года, лёжа на смертном одре, этот уважаемый академик якобы сделал признание, которое перечеркнуло всё его официальное заключение. Он сказал, что подписал ложь. И что расстрел — дело рук НКВД. Верить ли этому? Давайте разбираться.
Начнём с предыстории. В 1943 году, когда Смоленщина ещё была оккупирована, немцы наткнулись на захоронения в Катыни. Реакция последовала незамедлительно: приехала комиссия во главе с доктором Герхардом Бутцем, главным судмедэкспертом группы армий «Центр». И — о чудо! — Бутц практически мгновенно сделал «однозначный» вывод: расстреляли поляков сотрудники НКВД, и произошло это весной 1940 года. То есть задолго до прихода гитлеровцев. Удобно, не правда ли? В разгар войны, когда вермахт терпит поражения, вдруг появляется «доказательство» зверств Сталина. Пропагандистский ход — чистой воды. Бутцу, понятное дело, было выгодно свалить вину на Советский Союз. Такая история отлично работала на разобщение союзников, да и просто деморализовала красноармейцев. Естественно, Москва такой вердикт принять не могла. Нужно было срочно проводить своё расследование и доказывать, что кровавый след ведёт к нацистам.
И вот тут на сцену выходит наш герой — Николай Нилович Бурденко. В 1944 году он возглавил советскую комиссию. Человек военный, дисциплинированный, преданный системе. Едва ли кто-то ожидал, что главный хирург армии вдруг заявит: «А знаете, немцы правы, это мы расстреляли». Бурденко изучил материалы, сравнил с расстрелами в Орле, и — о, совпадение! — пришёл к выводу, что «почерк» убийств идентичен, а значит, виноваты гитлеровцы. Вывод был сделан в 1944-м и полностью устраивал власть.
Казалось бы, вопрос закрыт. Но не тут-то было. В начале 50-х за дело взялась комиссия Конгресса США (комиссия Мэддена). И закономерно «обнаружила», что на самом деле всё сделали сотрудники НКВД. Холодная война набирала обороты, и кому, как не американцам, было выгодно выставить СССР кровавым монстром? В общем, каждая сторона тянула одеяло на себя: немцы — в 43-м, Советы — в 44-м, американцы — в 50-х. И все были предвзяты, все преследовали свои интересы.
Но главная интрига кроется в финале жизни Бурденко. С 1941 года Николай Нилович перенёс инсульт, потом ещё два — в 1945-м. После третьего он уже не оправился. И вот, находясь при смерти, его якобы навестил профессор Борис Ольшанский, который позже эмигрировал. Именно Ольшанский (а точнее — историк Михаил Семиряга, описавший эту историю) утверждает: умирающий Бурденко признался, что всё его заключение — липа. Что он с самого начала знал правду о причастности НКВД, но подписал то, что велели.
Вот тут и начинается самое интересное. С одной стороны — тяжелобольной, почти парализованный человек, который мог надиктовать любую ересь в бреду. С другой — удобное «признание» для тех, кто хочет подтвердить вину советской стороны. Вопрос: а был ли разговор вообще? Ведь кроме самого Ольшанского и Семиряги свидетелей нет. А Ольшанский — фигура небесспорная, эмигрант со своей политической позицией.
Как бы то ни было, объективной истины по Катыни мы, скорее всего, не узнаем никогда. Слишком много лжи, пропаганды и взаимных обвинений легло на эту историю. Немцы лгали, чтобы оправдать себя. Американцы лгали, чтобы очернить СССР. Советская власть лгала, чтобы сохранить лицо. И лишь один человек — умирающий Бурденко — возможно, попытался сказать правду. Или не попытался? Может, это просто красивая легенда?
Знаете, когда-то я думала, что история — это наука фактов. А потом прочитала про Катынь. И поняла: история — это искусство интерпретации, помноженное на политическую конъюнктуру. Каждый раз, когда какая-нибудь комиссия с пафосом выносит «окончательный вердикт», я вспоминаю Герхарда Бутца с его «немецкой объективностью» и американцев с их «беспристрастностью». И улыбаюсь. Потому что единственный, кто действительно пытался докопаться до истины ценой собственной репутации, лежал парализованный в постели и мог лишь шептать то, что никто не хотел слышать. Мы никогда не узнаем, что там случилось на самом деле в том лесу. Но мы точно знаем одно: эта история — идеальный учебник по тому, как цинично политика использует человеческую боль. И как беспомощна бывает правда, когда её зажимают в тиски государственных интересов.
Поделись видео: