Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Зато эти бойцы проходили там, где грузовик очень быстро превращался в памятник самому себе.
Люди тундры вместе со своими оленями стали ценнейшими бойцами Красной армии. Пока на юге гремели танки, в Заполярье судьбу раненых, боеприпасов и целых батальонов решали тихие копыта на снегу.
Эта история почему-то мало известна. Четыре года назад в Ржеве была интересная фото выставка, кадрами из которой я и проиллюстрирую статью, но в целом информация крайне скудна. Справедливость надо восстановить!
Секретный приказ из Кремля
20 ноября 1941 года Государственный Комитет Обороны за подписью Сталина принял постановление № 930-с — о мобилизации оленей, нарт и каюров из Ненецкого национального округа Архангельской области и Коми АССР.
Планировалось создать 12 оленно-лыжных батальонов. Всё вместе — около 10 000 животных и 1 400 ездовых — должно было составить основу снабжения 14-й армии на Карельском фронте.
Идея не была импровизацией: Советско-финская война 1939–1940 годов показала, что в условиях Крайнего Севера, где снег лежит метрами, а дороги заканчиваются через километр, олень ценнее грузовика. У Красной армии этот опыт был оформлен в регулярные подразделения и это стало преимуществом на мурманском направлении.
Эшелоны формировались в Канино-Тиманском, Большеземельском и Нижне-Печорском районах. До станции Рикасиха под Архангельском стада и каюры шли своим ходом — в полярную ночь, по снегу, несколько сотен километров.
Переход отдельных эшелонов занимал до 73 дней. Это был первый подвиг людей, о которых никто толком и не знал кроме руководства.
Историк Юрий Канев собрал в книге «Оленная армия» около 580 имён участников — каюров, оленеводов, командиров. Это почти всё, что осталось от их личных историй. Многое из историй ниже я буду цитировать именно по его книге.
Солдаты в малицах
Каюрами называли погонщиков оленей. В военном билете значилось: «ездовой-оленевод».
Костяк батальонов составляли ненцы, саамы, коми-ижемцы и манси. Саамов — самого малочисленного из этих народов — по переписи 1939 года насчитывалось около 1 800 человек на весь СССР, но призывать начали с первого дня войны, 22 июня 1941 года.
Сначала их направляли в пехоту и артиллерию. Потом командование одумалось: прирождённый оленевод, знающий каждую сопку на Кольском полуострове, и в окопе….Да что ему там делать то! И почти всех саамов переквалифицировали из пехотинцев обратно в оленеводов.
Вместо шинелей многие носили традиционные меховые малицы. Командование поначалу хмурилось — не по уставу. Потом попробовало провести ночь в армейском тулупе при минус сорока и вопросов больше не задавало.
Языковой барьер был серьёзным. Часть ненцев и саамов говорила по-русски плохо, часть — вовсе не говорила. Общий язык нашли без словаря: через боевую работу, жесты и взаимную зависимость. Русский лыжник, которого раненым нужно вывезти из-под огня, не станет разбираться в грамматике каюра. Главное — нарты уже едут.
Писатель Евгений Петров который вместе с Ильфом написал «Двенадцать стульев», побывал на Карельском фронте в апреле 1942 года вместе с Константином Симоновым.
Петров написал в «Красной звезде»:
«Здесь много мест, где не может проехать машина, и лошади по грудь проваливаются в снег. Но олени с нартами проходят везде, перевозя продовольствие и патроны и доставляя в тыл раненых».
Симонов запомнил образ: погонщик в остроконечной шапке и меховой малице, проносящийся со скоростью мотоцикла.
«Он пришёл со своими оленями за тысячи километров из тундры, чтобы воевать с немцами».
Почему олень, а не конь
Северный олень — «инженерный» шедевр эволюции, заточённый под условия, где обычное млекопитающее просто замёрзнет. Каждая шерстинка у него полая, заполнена воздухом: природная термоизоляция работает лучше любого синтетического утеплителя.
При дыхании особое строение носа нагревает вдыхаемый воздух до температуры тела ещё до попадания в лёгкие. С началом зимы обмен веществ замедляется, в кровь выбрасываются вещества, которые помогают снизить теплоотдачу и пережить экстремальный холод.
Копыта у оленей устроены так, что они не проваливаются в снег там, где лошадь уходит по брюхо.
А главное — еду олень находит сам. Он копытом пробивает плотный наст и добывает ягель из-под глубокого снега. А значит не надо никакого фуража, как с конницей. При форсированном марше упряжка проходит до 80 километров в сутки.
Ну и с точки зрения тактики, олень — единственное из домашних животных было способно вести себя тихо.
Собаки лают. Лошади фыркают и ржут.
Раненый боец, уложенный на нарты и завёрнутый в брезент или оленью шкуру, мог быть вывезен без лишнего шума. Минимум риска обнаружить позиции.
Финны и немцы тоже понимали ценность оленей. Немцы во время оккупации Финляндии попробовали использовать саамских оленеводов и оленей в своих нуждах. И весьма неудачно — саамы их особо не слушали. Да и системности не было.
Советский подход же отличался двумя особенностями.
Убеждение и вовлечение — саамы участвовали охотно в операциях против немцев.
А также масштаб и военная организация: регулярные подразделения, командная иерархия, система снабжения и ветеринарного обеспечения.
Ветеринар на переднем крае
Если каюры были мышцами оленной армии, то военные ветеринары — её нервной системой. Без здорового оленя нарты стоят. Без нарт раненый замерзает в снегу.
Систему ветеринарного обслуживания на Карельском фронте выстраивал военный ветеринарный врач 1-го ранга Дмитрий Тульчинский — начальник ветеринарного отдела 14-й армии. Задача была нетривиальная: лечить тысячи животных в полярную ночь, при нехватке кормов, под обстрелами.
Схема работала в три уровня.
На полковом — первая помощь и лечение до 7 суток.
На дивизионном — квалифицированное лечение до 15 суток
. В армейском ветеринарном лазарете — до 30 суток; туда поступали с серьёзными ранениями.
Олени получали осколочные ранения от снарядов и авиабомб. В ветлазаретах проводились хирургические операции. По данным, которые приводят исследователи этой темы, выздоравливало до 80% раненых животных. Фантастически успешный показатель!
Люфтваффе охотится на оленей
Поначалу немецкие лётчики не воспринимали оленьи транспорты всерьёз. Первое время самолёты просто «гоняли оленей»: облетали, пугали, не стреляли. В общем, развлекались, в прямом смысле.
Когда Люфтваффе разобрались, что олень в Заполярье — это вообще-то главная артерия снабжения, охота стала целенаправленной.
Вот пример из отчета одного оленевода:
«Самолёт сделал два захода, обстрелял меня с упряжкой. Один олень убит наповал, у второго отбило рог, пуля срезала кончик хорея (шест оленевода). Я послал в лётчика пять пуль из винтовки. Самолёт улетел».
Отчет читать забавно, во многом потому что всё хорошо закончилось. Но так, увы, бывало далеко не всегда.
Командир взвода Семён Шертобитов описывал эпизод на льду озера близ Юркино: у соседнего транспорта погибло десять упряжек, двое оленеводов получили тяжёлые ранения.
С 1943 года упряжки начали маскировать. Оленям шили белые попоны. Если ткани не хватало, то обливали белой краской. Человек в маскхалате, белые олени на белом снегу — и получалось, что их с воздуха почти не видно.
Цена в оленях и людях
Вот вам немного интересных цифр.
162 аварийных самолёта — машины, подбитые над тундрой и упавшие там, куда никакая техника не добиралась. Оленьи транспорты добирались. Разбирали конструкцию, грузили на нарты, вывозили по частям. Двигатели весом в полтонны и выше требовали нескольких упряжек. Это были десятки тонн ценного металла, двигателей, агрегатов и вооружения, которые иначе остались бы в тундре навсегда.
Заодно вывозили лётчиков, выживших после катастрофы. Поисковые операции без оленей занимали несколько суток. С оленями — всего лишь часы.
За годы войны оленные подразделения вывезли с полей боя 10 142 раненых. Доставили на передовую 17 087 тонн боеприпасов и продовольствия. Переправили к переднему краю почти 8 000 военнослужащих.
Арифметика смерти звучит страшно. И понимаешь, насколько все эти люди действительно были героями, рисковали ради большой цели.
Из людей — домой не вернулись около 30%.
Из 10 000 мобилизованных оленей к концу войны уцелело около тысячи. Остальные — более 90% погибли от пуль, осколков, голода, мороза.
Раненый солдат терял тепло быстро — при минус сорока гипотермия убивает за час. Оленья шкура держала температуру лучше любого одеяла. Один из ветеранов вспоминал:
«Завернёшь раненого в шкуру, положишь на нарты и везёшь. Доставишь в госпиталь — человек тёплый, живой».
За годы войны таким образом была спасена жизнь более чем десяти тысяч бойцов.
Занимались северные бойцы не только снабжением и эвакуацией раненых, но и участвовали в боевых действиях. Их отправляли на сложные участки с ответственными заданиями.
Например, в октябре 1944 года 31-я отдельная оленно-лыжная бригада участвовала в Петсамо-Киркенесской операции.
Личный состав бригады совершил 150-километровый марш в тыл противника в условиях полярной зимы.
И, фактически, их рывок решил судьбу войны в Норвегии. С их помощью советские войска прорвали оборону немецкого 19-го горнострелкового корпуса и освободили норвежский Киркенес.
После этого бригаду переформировали в горнострелковую, которая продолжила боевой путь уже без оленей.
На Параде Победы сводный полк Карельского фронта шёл первым, эта традиция сохранилась в порядке выноса штандартов.
Почему так?
Это было связано с тем, что Карельский фронт был самым протяжённым и единственным из советских фронтов, где немцы на одном из участков вторжения так и не смогли пересечь границу СССР.
В 2012 году в Нарьян-Маре открыли первый памятник оленно-транспортным батальонам.
В декабре 2020-го — ещё один, в Мурманске: в бронзе застыли и люди, и животные.
Завернуть раненого в оленью шкуру и гнать упряжку к медсанбату — это не военная стратегия и не высокие технологии. Это знание, которому тысяча лет, и люди, которые берегли его так же бережно, как своё стадо. На этом знании держалась оборона Мурманска. И граница осталась там, где была.
Поделись видео: