Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Чем же вызван интерес скандинавов к этому человеку? Дело в том, что часть своей жизни он провёл именно в Норвегии – стране, которая, напомним, в годы Второй мировой войны оказывала поддержку нацистской Германии.
Прежде чем изложить эту историю, стоит оговориться: в ней немало пробелов и домыслов. Главным, по сути единственным, источником сведений о жизни Рамбовского был он сам. Журналисты могли кое-что приукрасить или додумать. Я это учитываю. Однако полагаю, что основная канва событий соответствует действительности.
Итак, обратимся к удивительной судьбе этого стойкого человека.
Довоенные годы
Василий Рамбовский родился на украинских землях уже после Революции. Он стал четвёртым ребёнком в простой крестьянской семье.
1920-й год был тяжёлым, но тогда никто не мог предугадать, что самое страшное ждёт впереди – в 1941-м. Не знал этого и Василий. Семью он создал рано, лет в восемнадцать-двадцать. У супругов родилось двое мальчиков.
Жизнь шла своим чередом, но недолго. Началась чёрная полоса. Сначала Рамбовский потерял обоих детей, а затем был призван в ряды Красной армии.
Красноармейца определили на польскую границу, поэтому в полной мере участвовать в Великой Отечественной войне ему не довелось. Фактически он провоевал лишь несколько дней. Уже 26 июня 1941 года боец вместе с сослуживцами попал в плен. Рамбовского депортировали в Освенцим.
В лагерях
В концлагере его и других узников ожидали суровые испытания: издевательства, травля собаками, побои. Страшно даже перечислять. Остановимся на этом, без излишних деталей. Было невыносимо тяжело.
После серьёзной травмы руки немцы сочли пленника бесполезным и решили от него избавиться.
Сам Рамбовский впоследствии утверждал, что ему удалось выжить даже в газовой камере. Сложно сказать, какое чудо его спасло. Возможно, этот эпизод был плодом его воображения. Хотя, зная о дальнейших перипетиях, начинаешь верить в невозможное.
В Освенциме он каким-то образом выжил, и его перевели в лагерь под Гамбургом, а затем – в один из норвежских лагерей.
Оказавшись на территории чужой страны, красноармеец твёрдо решился на побег. И осуществил свой замысел.
Побег и жизнь на воле
В норвежском лагере Рамбовский нашёл единомышленников. Вместе их стало трое. Они проделали лаз в проволочном заграждении и бежали. Нацисты отправили вдогонку команду. Двух беглецов настигли и убили, а Василию вновь чудом удалось спастись.
Объяснить это сложно. Вероятно, преследователи просто устали и прекратили погоню, решив, что одинокий беглец в лесу долго не продержится. Но Рамбовский выдержал.
Он жил в лесу, питался ягодами, ловил рыбу и со страхом ожидал прихода зимы. Было ясно, что морозы для него смертельны.
Как вспоминал впоследствии сам красноармеец, его поддерживало одно – невероятная, животная жажда жизни. Это желание выжить любой ценой и давало ему силы.
Осенью 1944 года Василий нашёл в лесу медвежью берлогу и решил в ней перезимовать. Ему даже пришлось вступить в конфликт с хозяином берлоги, которого он отогнал с помощью горящей ветви.
Позже герой этой истории добрался до одной норвежской фермы. Там он скрывался, воровал овощи, доил корову и пил парное молоко.
В это трудно поверить, но, судя по всему, всё так и происходило.
После побега
Рамбовского впоследствии обнаружили, а по некоторым сведениям – арестовали. Согласно одной версии, хозяин фермы заметил пропажу молока, стал следить и нашёл на своём участке постороннего… человека. Выглядел Рамбовский тогда ужасно: обросший, в лохмотьях.
По другой версии, Василий уснул от тепла между коровами, где его и нашли спящим.
Что было дальше
После всех пережитых испытаний здоровье Василия Рамбовского, особенно психическое, было подорвано. Норвежские врачи диагностировали у него паранойю.
Его поместили на принудительное лечение. Возвращаться в СССР он отказывался, не верил, что война окончена. Несколько раз пытался сбежать из лечебницы.
Однако даже после установления связи с родной землёй Рамбовский продолжал жить в Норвегии. Он оставался пациентом клиники, но его статус постепенно менялся: из «опасного беглеца» он превратился в своего рода местную легенду, живую историю. Норвежские журналисты, в особенности Асбьёрн Экло, периодически посещали его, пытаясь восстановить более полную картину тех событий. Их статьи часто балансировали между документальной хроникой и психологическим этюдом, так как отделить реальные воспоминания от наслоений паранойи и травмы было почти невозможно.
В последние годы его жизнь стала относительно спокойной. Он получал небольшую пенсию, имел доступ к книгам, хотя читал мало — больше перелистывал страницы, будто ища в них что-то утраченное. Медики отмечали, что его параноидальные идеи стали менее острыми, но полностью не исчезли. Он мог часами говорить о том, что война не закончилась, что «там», на востоке, всё ещё идут бои, а мир — это лишь временная иллюзия, созданная для того, чтобы усыпить его бдительность.
Весть о найденной сестре пришла в 1987 году. Это была не прямая встреча, а обмен письмами и фотографиями через советские и норвежские административные каналы. Для Василия эти мгновения стали осязаемым доказательством того, что часть его прошлого, той жизни до плена, не была полностью уничтожена. Он держал фотографию старой женщины с украинским полем на заднем плане как самый ценный предмет, повторяя сослуживцам по клинике, что это его кровь, его корни.
Это эмоциональное потрясение, долгожданная связь с уцелевшим фрагментом собственной идентичности, оказалось для его организма слишком интенсивным. Через несколько дней после получения письма он скончался от обширного инфаркта. Медицинский отчёт указывал на физическую причину, но норвежские репортёры, писавшие о его смерти, настойчиво добавляли: он умер не только от болезни сердца, но и от внезапного возвращения в мир, который считал исчезнувшим. Это возвращение оказалось столь сильным, что разрушило последние барьеры, которые его травмированная психика годами поддерживала для выживания.
После его смерти интерес к его истории в Норвегии постепенно угас. Однако сама его фигура — советский солдат, выживший в Освенциме, бежавший в норвежских лесах и закончивший дни в психиатрической клинике на чужой земле — остаётся жёстким напоминанием о том, как война может растянуть и исковеркать человеческую жизнь далеко за пределами поля боя, создавая странные, почти мифологические биографии, в которых даже факты начинают звучать как аллегории о сопротивлении и распаде.
Поделись видео: