Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Летчики и с той и с другой стороны в любой момент могли быть сбиты. А дальше, как повезет. Например, немцы любили расстреливать летящих на парашютах советских пилотов. В свою очередь, многие наши летчики вспоминали, что никогда так не делали. Так что немцам было проще дотянуть до земли.
А дальше сбитый пилот должен был добраться до своих. И если наши летчики в начале войны находились на родной земле, то немцу вполне могли попасться обычные русские люди на головы которых фашист сбрасывал бомбы. А там расправа могла быть скорой. Так что бывало, что немцы шли на разные ухищрения, чтобы выбраться.
Об одном таком случае в своих воспоминаниях упоминал дивизионный разведчик, старшина Барковский Иван Григорьевич. Иван Григорьевич был одним из многих советских воинов, что отстояли нашу землю от орд захватчиков:
Он боролся не за партию или её вождя – за свою семью и народ, свой дом и Родину – ту, которую ему Бог дал. И он её всегда любил, лелеял, защищал так, как это может сделать только верный и Богохранимый сын. (Моя война. Мемуары дивизионного разведчика. Сергей Лелеко)
В армию он был призван 16 августа 1940 года. После прохождения учебки ветеран попал служить на эсминец «Иосиф Сталин» на Тихоокеанский флот. С началом войны Иван Григорьевич попал в минометную батарею 15-й морской бригады. Сперва герой был первым номером станкового пулемета, потом наводчиком 82-мм миномета, а потом 120-мм миномета. В задачу его подразделения входила охрана важных стратегических объектов. Бойцы готовились к нападению японцев.
В начале августа 1942 года бригаду посадили в эшелон и повезли в сторону фронта для борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Как вспоминал Иван Григорьевич «Вместо 120 мм. миномёта я получил 15-зарядную винтовку Симонова». 15 августа дивизион разгрузился, не доехав до Волги. На следующий день Барковский переправился на западный берег. Там минометная батарея разместилась под крутым берегом и стала вести огонь по Мамаеву кургану.
На батарею постоянно совершала налеты немецкая авиация. В сентябре позиции минометчиков несколько раз атаковала немецкая пехота. Миномет Барковского был разбит и он получил станковый пулемет «Максим», из которого вел огонь по наступающим фашистам. Приходилось ему останавливать и вражеские танки:
Бутылка разбилась, жидкость загорелась и поползла в щели решётки к мотору. Успев отойти от меня метров на тридцать, танк загорелся. Один из членов экипажа попытался выскочить через верхний люк, но я выстрелил навскид из своей винтовки. Немец повис на люке, наполовину оказавшись вне танка
Доходило и до рукопашной:
…мы отбили шесть немецких атак! А вот седьмая…! Пьяные, разъярённые немцы ворвались в наше расположение… Схватились в рукопашной схватке, и тут немцы вдруг рассмотрели, хоть и пьяные были, наши тельняшки, бескозырки и морские ремни – начался немецкий крик: «Марина, марина!!!» Стало ясно – советских моряков они боялись!
В конце сентября остатки батальона отправили на перегруппировку и влили в состав 33-й Гвардейской дивизии. Иван Григорьевич вместе с еще несколькими товарищами попал служить в роту старшего лейтенанта Тимонина. Моряков переодели в общевойсковую форму. Ну а 10 декабря 33-я стрелковая дивизия выдвинулась в сторону Сталинграда. Ситуация в городе была непростой. Наши войска окружили 330-тысячную немецкую армию. Но на помощь ей пытались прорваться танки фельдмаршала Манштейна.
Бойцы вновь сошлись в ожесточенных боях с немецкими захватчиками. Однако уже к концу декабря Красная армия перешла в наступление и решительно продвигалась вперед. Недалеко от Семикаракоров на берегу Дона Иван Григорьевич впервые пошел в разведку, так как командир батальона решил взять «языка». После успешно проведенной операции командир дивизионных разведчиков предложил Барковскому перейти к ним. Иван Григорьевич согласился.
Интересный случай произошел на Миус-фронте. Дивизия разместилась в районе села Мариновка. Ну а 19 июля 1943 года немцы бросили огромные силы на советские позиции включая танки и самолеты. Многие немецкие самолеты были сбиты, но врагам удалось подавить наши зенитные батареи. После этого вражеская авиация нанесла массированный удар. Однако вскоре в небе появились советские истребители и завязался ожесточенный воздушный бой.
Мои разведчики Якушев и Хренов в суматохе поймали немецкого лётчика, который пытался удрать со сбитого самолёта. Он успел переодеться в красноармейскую одежду, но не удалось. Разведчик Хренов обратил внимание на «красноармейца» и сообщил. (Моя война. Мемуары дивизионного разведчика. Сергей Лелеко)
Интересно, что простые солдаты собирались просто убить летчика, так фашисты им досаждали своими бомбами и налетами. Дивизионным разведчикам пришлось защищать немца. Они окружили его кольцом и не подпускали близко никого из солдат. Это оказалось правильным решением. Не допустив свершиться мести разведчики получили от немца очень ценную информацию. Летчик рассказал о количестве самолетов и их расположении.
Иван Григорьевич храбро сражался на фронтах Великой Отечественной войны. Освобождал Донбасс, после чего был награжден орденом Красной Звезды. Сражался за Южную Украину. Во время выполнения задания по взятию «языка» у берегов Днепра герой был ранен в рукопашной схватке с фашистами. После лечения сражался за Крым. Там вновь был ранен. После госпиталя вновь вернулся в разведку. Но ненадолго. Полученные раны дали о себе знать и Ивана Григорьевича вернули в госпиталь.
Врачи заключили, что герой «годен к нестроевой службе». Барковский был направлен служить в конвой, чтобы охранять пленных немцев, которые восстанавливали ими же разрушенный город Севастополь. После того как немцы были отправлены по домам Иван Григорьевич продолжил службу в органах МВД.
Оглядываясь назад ветеран говорил:
Я думаю, что прожил жизнь не зря! А почему прожил? Я живу, и пока хватит сил, буду трудиться, буду принимать участие в воспитании молодежи, честно работать, честно жить, а когда потребуется — честно защищать нашу Родину, как это делали мои товарищи, мои боевые друзья!
Поделись видео: