Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
Когда война уже подходила к концу, многие изменники и предатели поняли, что за совершенные преступления придется отвечать. Степень вины у всех была разной. Кто-то просто прислуживал немцам в качестве какого-нибудь хозяйственного работника. А кто-то сжигал деревни, арестовывал партизан и подпольщиков, пытал пленных и сдавал своих товарищей врагу. Впоследствии пойманных полицаев и изменников судили и приговаривали к срокам согласно степени доказанной вины.
Неправильно думать, что каждого сотрудничавшего с немцами сразу приговаривали к расстрелу или к пятнадцати-двадцати пяти годам заключения. Некоторых и вовсе не трогали, хотя знали об их измене. Вот, например, в воспоминаниях полковника в отставке, работавшего в Вологодском управлении Госбезопасности, Анатолия Морковина описан один интересный случай.
В 1970 году к Морковину поступила информация, что некий житель Белоруссии Лебедев во время Великой Отечественной войны прислуживал немцам и был полицаем. Органы решили проверить поступившую информацию и все подтвердилось. Ну а когда немцы стали проигрывать, Лебедев в 1944 году отступил с ними, после этого его след потерялся. Ну а после войны этот человек вернулся на Родину, как ни в чем не бывало. Лебедев избежал фильтрационного лагеря, устроился на работу, женился и постоянно получал благодарности от начальства.
Казалось бы, можно арестовать предателя и спросить за измену. Но с ним поступили довольно гуманно:
Ни в каких преступлениях Лебедев замешан не был. Да и в послевоенный период прегрешений за ним, кроме семейных ссор, не числилось, наоборот, одни сплошные благодарности по работе. Поэтому мы Лебедева даже в управление вызывать не стали и о проверке не уведомляли. Пусть живет, как жил. (Источник: Романов В. Охота на карателей длилась долго // Красный Север. 2019. № 47. 1 мая. Воспоминания Анатолия Морковина).
Многих предателей после войны сгубила их излишняя спесивость. Например, каратель сжегший Хатынь, Григорий Васюра в 1986 году был разоблачен после того, как потребовал себе орден Отечественной Войны, как ветеран и фронтовик. Вот и Лебедев по какой-то причине решил, что достоин почета и признания, как настоящий герой войны.
В том же 1986 году, уже после празднования 40-летия Победы, Морковин увидел на стенде огромный портрет бывшего полицая и предателя Лебедева среди других фронтовиков с подписью «Они защищали Родину!». Причем Лебедев был вывешен на самом видном месте. И в тексте рассказывалось, как героически он сражался.
Морковин пошел к директору предприятия с целью уточнить, как же это они здесь узнали о «героических» подвигах данного человека и какие документы получали и изучали.
Захожу к директору: «Стенд у вас в коридоре красивый, как людей для него отбирали?» Оказалось, что накануне юбилея всех подходящих по возрасту ветеранов попросили написать воспоминания о войне. Вот и Лебедев «честно» написал, как храбро воевал, артиллеристом был и немцев бил. Я директору, а он тоже бывший фронтовик, осторожно говорю, что тут какая-то ошибка, не мог Лебедев воевать. А директор не верит: мол, мы Сергея Сергеевича знаем хорошо, не может он самозванством заниматься, орденоносец, гордость организации! (Там же)
Тогда Морковин отправился к себе в управление, доложил обо всем своему начальнику. Казалось бы вот тут и нужно арестовать предателя и спросить с него за службу немцам. Однако и здесь органы госбезопасности проявили к нему снисхождение:
Ситуация нестандартная: вроде и не преступник Лебедев, но быть среди настоящих защитников Родины точно не достоин. Подняли старое архивное дело с розыскными материалами, сделали выписки. Потом показали их директору, но попросили скандала не раздувать и прилюдно Лебедева не позорить. (Источник: Романов В. Охота на карателей длилась долго // Красный Север. 2019. № 47. 1 мая. Воспоминания Анатолия Морковина).
По итогу даже сослуживцы Лебедева не узнали, кем он был во время войны. Хотя, вероятно, слухи все равно быстро распространились. Да и с доски почета его тут же сняли. Так что людей, не замешанных в расправах над мирным населением и партизанами и не стрелявших в солдат Красной армии, довольно часто прощали.
Но говорить, что всех изменников оставляли без наказания тоже неверно. Если при Сталине даже невиновного человека могли арестовать просто за слова или по доносу, то впоследствии вину требовалось доказать, найти свидетелей, установить тяжесть совершенного преступления. Так что у органов было много работы.
Тот же Васюра предстал перед судом и под тяжестью улик, среди которых были свидетельские показания, был вынужден признать вину. Он на эмоциях даже закричал на суде «Да, я сжёг вашу Хатынь!«. Его приговорили к расстрелу. Как и многих других безжалостных палачей. К таким людям не было ни жалости, ни снисхождения. Они ответили по всей строгости закона.
Поделись видео: