Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
Пока весь мир скупает золото рекордными темпами, Банк России становится его крупнейшим продавцом. Что происходит с отечественным драгметаллом и почему мы обмениваем золото на юань, а не укрепляем рубль?
Третья мировая за золото
Второй квартал 2026 года стал историческим для финансового рынка. Центробанки всего мира приобрели 289 тонн золота — это в пять раз больше, чем в первом квартале, и на 62 процента выше по сравнению с прошлым годом. Эта рекордная цифра наводит на размышления: мир готовится к чему-то масштабному.
На этом фоне Банк России выглядит как аутсайдер. Мы не покупаем — мы продаем. 22 тонны только за второй квартал, 44 тонны за полугодие. Россия стала крупнейшим продавцом золота в мире. Это происходит в то время, когда наши соседи по СНГ активно наращивают свои запасы. Узбекистан добавил 16 тонн, Казахстан — 15.
Центробанк Польши приобрел 51 тонну за квартал и продолжает увеличивать запасы. Варшава намекает Брюсселю на необходимость пересмотра политики, иначе она может пойти своим путем, подкрепляя злотый золотыми запасами. Это тревожный сигнал для всей Европы.
Центробанки Иордании, Чехии, Ганы, Сингапура, ОАЭ и Кыргызстана также заявили о своих закупках. Весь мир, от Азии до Африки, скупает золото как защиту от надвигающейся нестабильности.
А Россия продолжает продавать.
Сколько мы добываем и сколько теряем
По официальным данным, в этом году добыча золота в России составляет 480-500 тонн. Минприроды гордится рекордами, но ситуация не так проста.
Если взглянуть на отчеты независимых аналитиков, например, Metals Focus, картина выглядит иначе. Реальное производство аффинированного золота, то есть металла, который можно использовать в расчетах, оценивается примерно в 345 тонн в год. Разница значительная — более 100 тонн.
В чем дело? В терминологии. Когда Минприроды говорит о добыче, речь идет о золоте, содержащемся в извлеченной руде. Это цифра из разряда «потенциально возможного». Но до реального слитка путь долгий и трудный. При переработке руды потери составляют от 5 до 20 процентов при открытой добыче и до 35 процентов — при подземной. Не весь металл экономически целесообразно извлечь. Часть его остается в отвалах.
С россыпным золотом ситуация еще сложнее. На него приходится около четверти всей российской добычи, но этот сегмент переживает кризис. Рост административной нагрузки, новые экологические сборы, дефицит подготовленных запасов — все это приводит к тому, что малые старательские артели покидают рынок. За четыре года физические объемы россыпной добычи сократились примерно на 15 процентов, и в этом году снижение продолжится еще на пять.
Таким образом, реальные возможности России по производству золота скромнее официальных цифр. Но это не объясняет главного: почему мы продаем то, что другие накапливают, именно сейчас, когда наблюдается рекордный спрос?
Кто мы в золотом табеле о рангах
На 1 июля в российских резервах находилось 73,4 миллиона тройских унций золота — это 2,28 тысячи тонн. Его ценность почти 300 миллиардов долларов.
Много это или мало? Давайте сравним.
Соединенные Штаты заявляют о 8,1 тысячи тонн, хотя даже Илон Маск сомневается в достоверности этих данных. Германия держит 3,35 тысячи тонн. Италия — 2,45 тысячи, Франция и Китай — примерно по 2,43 тысячи тонн. Россия занимает пятое место.
Но важно не только смотреть на абсолютные цифры. По подушевому обеспечению золотом Россия уступает и США, и Германии. А главное — доля золота в наших международных резервах стремительно снижается. За месяц она упала с 43,6 до 41,5 процента. Это означает, что мы не просто продаем металл — мы заменяем его другими активами, которые считаем более надежными.
Зачем мы продаем золото
Продажа золота Банком России — это не случайное решение, а техническая необходимость, заложенная в бюджетное правило. Когда нефтегазовые доходы падают, а бюджет оказывается в дефиците, Минфин использует ликвидные активы Фонда национального благосостояния. Центробанк просто зеркалит эту операцию, продавая золото на рынке.
За полгода продано 44 тонны — это примерно 1,9 процента от всех резервов. С финансовой точки зрения продажа в пик цен может быть оправдана: мы получаем максимальную выручку. Но с точки зрения стратегии — это вызывает вопросы.
Весь мир рассматривает золото как защитный актив в условиях глобальной нестабильности. Центробанки наращивают запасы с невиданной скоростью. А мы сокращаем их, чтобы покрыть текущий дефицит. Это похоже на ситуацию, когда человек в дождь продает зонт, потому что ему нужны деньги на еду — зонт дорог, и его выгодно продать, но что делать, если дождь усилится?
Почему юань вместо рубля
Теперь о главном вопросе, который волнует всех, кто следит за финансовой политикой страны. Почему мы делаем ставку на юань, а не на рубль? Почему Фонд национального благосостояния на 2,182 триллиона рублей из 3,61 триллиона ликвидной части хранит в китайской валюте?
Ответ суров и прагматичен. Рубль не является резервной валютой. У него нет глубокого международного рынка, недостаточно ликвидности, нет доверия за пределами страны. Никто в мире не примет рубли в качестве расчетного средства для крупных международных контрактов, кроме Китая, и то лишь по политическим причинам.
После того как Запад заморозил 300 миллиардов долларов российских активов, у страны остались только два ликвидных инструмента для внешних операций — золото и юань. Доллар и евро стали токсичными. Их использование блокируется на каждом шагу. Юань оказался единственной крупной валютой, через которую можно проводить международные расчеты без риска остановки платежа.
Да, рубль доминирует во внутренних расчетах, и его доля во внешней торговле растет. Но за пределами пары рубль-юань наша национальная валюта практически не используется. Бизнесу приходится выстраивать сложные маршруты платежей через юаневую инфраструктуру, менять логистику денег, искать обходные пути.
Мы не заменили доллар на рубль. Мы потеряли доступ к доллару, и юань остался единственным спасательным кругом. Это не идеологический выбор — это вынужденная адаптация к новой реальности.
Упущенный шанс
Аналитики считают, что Россия недоиспользовала потенциал золота как расчетного инструмента. Можно было бы создать государственный цифровой актив, привязанный к золоту и функционирующий на блокчейне. Такой инструмент позволил бы расплачиваться за товары во внешней торговле, не опасаясь санкций. Он не зависел бы ни от доллара, ни от евро, ни от юаня. Золото перестало бы быть мертвым грузом в хранилищах и стало бы работающим финансовым инструментом.
Почему это не сделано? Консерватизм регулятора, технические сложности, отсутствие политической воли — можно гадать долго. Но факт остается фактом: вместо того чтобы воспользоваться мировым интересом к золоту и превратить его в оружие против санкций, мы обратились к юаню.
Что нас ждет
У золотодобывающей отрасли есть серьезные перспективы, несмотря на текущие проблемы. Запасы огромны, спрос стабилен, цены остаются на высоком уровне. Но налоговое давление растет, себестоимость увеличивается, а укрепление рубля делает затраты еще более обременительными.
Банк России продолжит продавать золото, пока бюджет требует закрытия дефицита. Мир продолжит скупать золото, готовясь к финансовым бурям. А рубль останется в тени юаня, несмотря на все заявления о дедолларизации.
Мы не строим новую финансовую систему на рубле. Мы встраиваемся в китайскую систему расчетов и надеемся, что это спасет нас от санкций. Но юань тоже не является нейтральным инструментом: он зависит от решений Пекина и может оказаться не таким надежным в долгосрочной перспективе.
Министерство финансов должно показывать пример, что в рублях выгодно хранить резервы государства. Но мы видим обратное: резервы в юанях и золоте, а рубль — лишь техническая валюта для внутреннего учета.
Золотой парадокс России заключается в том, что мы продаем то, что весь мир скупает, и покупаем то, что делает нас зависимыми от чужой валютной политики. И пока мы закрываем текущие дыры в бюджете, кто-то другой строит на нашем золоте свое финансовое будущее.
Вопрос не в том, выгодно ли продавать золото по 4 тысячи долларов за унцию. Вопрос в том, что мы потеряем, когда золото подорожает до 6 или 7 тысяч, а в резервах останутся только бумажные юани, печатать которые умеют не только в Вашингтоне.
По материалам temaglavnoe.ru.
Поделись видео:
