Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
В любой войне есть свои герои, предатели и дезертиры. Самым высокопоставленным дезертиром Афганской войны стал подполковник Николай Леонидович Заец. Он угнал бронетранспортер комендантской роты 201-й дивизии, на котором покинул расположение части и в этот же день оказался у афганских моджахедов.
Поскольку он располагал сведениями, относящимися к категории военной и государственной тайны, операция по его поиску была довольно масштабной и даже сопряжена с потерями. Однако ни его самого, ни его тела обнаружить так и не удалось. Не нашли и неопровержимые доказательства о его гибели, долгое время он числился без вести пропавшим, потом все-таки его признали убитым.
Что же побудило подполковника дезертировать и как ему это удалось сделать, будет рассказано в этой статье.
О его биографии и военной карьере до Афганистана в открытых источниках практически не упоминается. Известно только, что в армию его призвали в 1964-м году в возрасте 18-ти лет. Окончил военное училище, какое неизвестно. Командовал отдельным разведывательным батальоном Группы советских войск в Германии, затем служил Прикарпатском военном округе. В январе 1983-го года его переводят на должность начальника разведки 108-й мотострелковой дивизии в афганский город Баграм.
Об афганской службе Николая Заеца известно гораздо больше благодаря книге «Афганистан. Записки начальника разведки 201 мсд» Николая Михайловича Кузьмина, у которого подполковник вскоре оказался в подчинении. Дело в том, что в августе 1983-го года Заеца снимают с должности начальника разведки 108-й дивизии с формулировкой «за утрату руководства разведкой и личную неподготовленность». После этого с понижением назначают на аналогичную должность, но уже в полку 201-й дивизии.
Впоследствии выяснилось, что понижение было необоснованным. На трубопроводе Термез – Баграм каждую ночь происходили диверсии, терялось сотни тонн горючего. Обвинили во всем разведчиков, дескать, из-за их бездействия эти ночные нападения невозможно предотвратить. В действительности этими «диверсиями» военнослужащие трубопроводной бригады прикрывали свои хищения топлива, которым торговали направо и налево. Как только факты хищения были выявлены и большую группу солдат и прапорщиков посадили, активность душманов на трубопроводе сразу сошла на нет. Так что, в этой истории командование армии просто назначило Николая Заеца «стрелочником».
Есть довольно много воспоминаний сослуживцев Николая Заеца, в которых его называют чуть ли не трусом. Другие его по человечески понимали: ему уже недолго до отставки (сорок лет), двое детей, несправедливо снят с должности, в общем, проявлять особый энтузиазм или рисковать причин нет.
По мнению Кузьмина он просто оказался не на своем месте. Обстоятельность и хозяйственность, присущая Заецу не очень ценилась на войне. Там требовалась личная храбрость, умение организовать бой и беречь солдат, особенно в разведке.
«Заяц же, в бой не рвался, инициативы не проявлял. Будь он заместителем командира по тылу или по вооружению, я абсолютно уверен, что он отлично бы выслужил свой срок в Афганистане, получил свой орден и с почетом уехал в Союз. Но он был разведчиком и от него требовалось совсем другое», пишет Николай Михайлович Кузьмин.
На новой должности рисковать приходилось гораздо чаще. В октябре 1983-го года разведрота полка отправляется для организации засады на караван с оружием, о котором сообщил пленный душман. Он же стал и проводником, а сопровождал его офицер ХАД в звании майора.
Километров через десять после выхода Заец останавливает колонну и отходит за бархан с обоими афганцами, чтобы уточнить положение по карте и уточнить направление по компасу. Это первая странность, для этого за бархан уходить не надо. Через некоторое время раздаются выстрелы. Подбежавшие офицеры и солдаты видят двух мертвых афганцев и стоящего рядом Заеца с автоматом в руках. Подполковник приказывает забрать автомат убитого хадовца и, оставив трупы на месте рота возвращается в полк. Там Заец докладывает командиру полка, что афганцы хотели его убить и напали, но он застрелил обоих. Эти же сведения уходят и в дивизию.
Однако, в этот же день в полк приезжает группа офицеров ХАД с советским советником. В версию Заеца они не поверили, по требованию советника привезли трупы, которые освидетельствовал афганский врач. Опрашивают офицеров и солдат роты, в результате приходят к выводу, что Заец совершил преднамеренное убийство. Сам Заец тоже немного меняет версию. Теперь, по его словам:
«..прошли километров 10, я решил сориентироваться по карте. Остановил колонну, вместе с афганцами отошли за бархан метров на 50, чтобы определить направление по компасу. Смотрю я на карту, вдруг вижу, что пленный душман напал на офицера ХАД и пытается вырвать у него автомат. Я инстинктивно дал очередь по «духу», но упали оба. Смотрю, оба мертвые….»
Когда все это доложили наверх, разразился серьезный скандал. Заеца немедленно отстранили от должности и вызвали в штаб дивизии для разбирательства. Николай Кузьмин долго не мог понять логику поведения своего подчиненного. Как он сам пишет:
«Ведь все можно было представить совсем по-другому. Всего-то нужно было не бросать убитых афганцев в степи, а привезти их в полк и доложить, что рота сама попала в засаду и афганцы убиты душманами. Ведь других афганцев с ними больше не было, а офицеры и солдаты роты подтвердили бы все, что им сказали. И все!!! Никто не стал бы больше разбираться».
Но в конце концов Кузьмин начинает понимать, что на самом деле Заец и хотел как раз максимальной огласки произошедшего. Он боялся и не хотел ввязываться в бой с караваном в тот раз, и, тем более ходить в такие рейды в дальнейшем. Именно страх толкнул его на преступление. По его расчетам, командование постарается замять дело обычным способом. Его без шума отправят подальше от скандала в Советский Союз, афганцам скажут, что на родине его накажут, и на этом все кончится.
Не учел он только одного. Убитый майор оказался не только майором афганской госбезопасности, но и имел влиятельных родственников. Дело раскрутилось, началось следствие. К концу января 1984 стало понятно, что подполковника ждет суд.
На время следствия арестовывать высшего офицера не стали. Оставили при штабе, а чтобы не болтался без дела, поручили контроль службы войск и проверку боевого охранения. Именно это помогло ему совершить второе преступление: угон боевой техники. Ждать суда, на котором за двойное убийство ему светило от десяти лет до смертного приговора подполковник не стал.
15-го марта 1984-го года подразделения дивизии начали выдвижение в район запланированных боевых операций. Из военного городка выходило большое количество техники. Заец под предлогом проверки исправности разведывательного бронетранспортера БРДМ-2 комендантской роты дивизии высаживает водителя. Однако делать «круг по городку» он не стал, а присоединился к колонне, идущей в Кундуз. Через пару часов пропажа была обнаружена и начались поиски.
Вертолетчики обнаружили БРДМ в паре десятков километров северо-восточнее Кундуза. Офицеры прибывшего по тревоге на место находки мотострелкового батальона провели опрос местных жителей. Те показали, что бронетранспортёр застрял, а вышедшего из него офицера увели с собой моджахеды полевого командира Мулло Рахима. Район возможного местонахождения отряда был быстро заблокирован подразделениями 201-й дивизии.
Куда прорывался Николай Заец и что он думал, известно только ему самому. Нам остается довольствоваться только версиями. Основных две. По первой он собирался добраться до СССР, чтобы привлечь к своему делу внимание властей и общественности в надежде на более мягкий приговор. В пользу этой версии говорит то, что от места, где был обнаружен БРДМ до границы СССР чуть больше 50 километров.
