Юрий Подоляка — Российские военные в Венесуэле: почему они не стали фактором на поле боя

Чем больше проходит времени с момента выкрадки американцами (другого слова не подберу) президента Венесуэлы Николаса Мадуро, тем все больше и больше фактов говорит о том, что Россия в этой схватке вообще не принимала участия. А если и принимала, то в роли пассивного наблюдателя.
Причем, эта роль могла быть такой пассивной НЕ СЛУЧАЙНО…

Во-первых, наш главный военный советник — Олег Макаревич. Экс-командующий группировкой «Днепр», во время командования которого противник сумел создать плацдарм на левом берегу Днепра в районе Крынок и хорошо там укрепиться. За это он был снят и на время выпал из моего поля зрения. И всплыл уже в Венесуэле (по данным СМИ назначен он туда был год назад), как наш главный военный советник, в задачу которого в т.ч. входила подготовка венесуэльской армии к возможному вторжению американцев.

И «лучшего специалиста» в этом деле, конечно мы подобрать не могли. О том. Как генерал Макаревич умеет выстраивать взаимодействие частей на поле боя до сих пор на Херсонском направлении ходят легенды.

И об одном таком эпизоде, я в т.ч. (так уж получилось) лично докладывал Верховному за три месяца до «плановой ротации» Олега Макаревича с Херсонского участка фронта.

В общем, у меня есть все основания считать, что Олег Леонтьевич был далеко не самым лучшим специалистом для решения задачи построения эффективной линии сопротивления американской возможной высадке. Били у нас гораздо более компетентные специалисты в этом вопросе, но их опыт и знания применены там не были.

Во-вторых, как также выяснилось уже после захвата американцами Николаса Мадуро, система ПВО страны, которая на бумаге была сильнейшей в Южной Америке, на момент вторжения практически не была боеспособна.

СЕМЬ из ДВЕНАДЦАТИ комплексов Бук-M2Э» были небоеспособны (из-за отсутствия комплектующих), как и большая часть систем дальнего поражения — С-300ВМ. Не лучше обстояли дела и с средствами ближнего боя в лице ЗРК «Тор-М1». А куда подевались «более 5000» ПЗРК «Игла» одному Богу известно. Что и сказалось на успехе американской операции.

Причем времени на исправление ситуации с ЗРК дальнего и среднего радиуса действия и у нас и у венесуэльцев на фоне довольно долгого нагнетания ситуации вокруг вторжения (минимум с лета) было хоть отбавляй. Как и на создание постоянно действующих и связанных друг с другом в т.ч. и проводной связью (которую нельзя заглушить) сотен точек локальных ПВО из расчетов ПЗРК «Игла». Что однозначно привело бы к большим потерям штурмовиков «Дельты», а скорее всего привело бы к провалу всей операции (пусть и с гибелью самого Мадуро).

Но ничего из этих ОЧЕВИДНЫХ ДЕЙСТВИЙ сделано не было. Причем не только венесуэльцами, но и нами. И наши военспецы должны были обращать на это внимание венесуэльских коллег.

Кстати, хороший вопрос — «а обращали»? И если нет, то это уже само по себе наводит на мысли.

То есть налицо явная профанация действий по подготовке Венесуэлы к отражению агрессии со стороны США с уже очевидными после 3 января 2026 года для страны негативными последствиями.

И тут уже напрашивается вопрос ПОЧЕМУ ТАК ПРОИЗОШЛО?

И обратите внимание, что все это шло на протяжении всего 2025 года в параллель с шагами США по усложнению жизни киевскому режиму Зеленского. И явному отстранению американцев от этой проблемы. Наоборот они всем видом показывали, что Украина это вообще не их проблема. И намекали, что и Венесуэла не проблема России.

Более того, США сделали все от них зависящее, чтобы и европейцам осложнить действия по их помощи Киеву. Что позволило нам в кампании 2025 года добиться значимых успехов. И вероятно будет иметь еще большие для нас успехи в кампании 2026 года.

У меня нет веских доказательств считать, что эти процессы взаимосвязаны. Но мысль эту из головы я выбросить не могу. И каждый новый факт, который открывается после 3 января 2026 года в связи с событиями в Венесуэле, говорит о том, что мысль эта имеет право на жизнь.