Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
После распада Советского Союза в 1991 году молодые независимые государства столкнулись с целым ворохом возникших в связи с этим проблем. Самая опасная из них, пожалуй, спрятана в горах и пустынях Средней Азии – это вода. Мощная ирригационная система, построенная в советское время и считавшаяся инженерным чудом, а затем благополучно разваленная молодыми суверенными странами, превратилась в оружие и яблоко раздора.
«Интернационал» по-советски: как это было
Сегодня, когда мир обсуждает геополитику и торговые пути, в регионе время от времени льется кровь. И не из-за нефти, а из-за воды. Недавний конфликт между Киргизией и Таджикистаном стал самым кровавым проявлением «водного национализма» на постсоветском пространстве.
При советской власти гидротехника была предметом гордости великой державы. Реки, текущие с Памира и Тянь-Шаня, были закованы в бетонные каналы. Вода шла туда, где была нужна: на хлопковые поля Узбекистана и Таджикистана. Поскольку границ между республиками внутри единого государства не существовало, ирригационная система работала исправно и безотказно.
Воду из высокогорных озёр Киргизии пускали по транзитным каналам, доходившим до потребителей внизу по течению. В свою очередь Киргизская ССР также бесперебойно получала газ, уголь и электричество.
При этом киргизы, таджики и узбеки веками жили вперемешку, ходили в одни школы, работали в одних колхозах и совхозах, торговали на одних базарах.
«Развод» по-среднеазиатски: как рушилась система
С исчезновением СССР рухнула и единая система распределения ресурсов. Появились жесткие границы там, где раньше был просто «асфальт». Новые правительства начали «тянуть одеяло на себя».
Для стран, расположенных в низовьях (Узбекистан, Туркменистан, Казахстан), вода – это, во-первых, жизнь. А, во-вторых, хлопок, хлеб, помидоры, огурцы и всё остальное, то есть бюджет. Для стран в верховьях (Киргизия, Таджикистан) – это возможность для маневра. Водохранилища Токтогул или Нурек перестали быть просто плотинами. Они превратились в рычаги давления: «Дадите газ или уголь зимой – получите воду летом».
Однако самый опасный узел завязался даже не на больших плотинах, а на малых водораспределителях в Ферганской долине. Именно здесь, на стыке границ Киргизии, Таджикистана и Узбекистана, начались самые жестокие «водные войны».
Водозабор «Головной»: главное яблоко раздора
Самый громкий и трагический эпизод – это история водораспределительного узла «Головной» на реке Исфара. С советских времен этот объект обеспечивал водой десятки сел с обеих сторон границы. После развала СССР техническая проблема превратилась в вопрос жизни и смерти, где счетчиком воды стал автомат Калашникова.
Юридически по советским картам 1920-х годов узел оказался на территории Таджикистана, но пользовались им все. Киргизия считала, что имеет на него права как на источник жизни для своих граждан. Десятки лет переговоров ни к чему не приводили, а 450 километров границы оставались несогласованными.
Каждую весну, когда поля нужно было поливать, начинались стычки. Но в 2021 году бытовой конфликт перерос в войну. Установка видеокамер и камней в 2021 году привела к тому, что в дело вступили вначале пограничники, а затем регулярные войска двух республик. Погибли десятки людей, тысячи мирных жителей бежали из домов. В социальные сети попали кадры сожженных домов в киргизском селе Интернационал, названном в честь дружбы народов.
В 2022 году столкновения повторились с новой силой, перекинувшись на Баткенскую область.
Почему цивилизованные государства, входящие даже в военный союз ОДКБ, не могли договориться? Причин несколько, и все они – прямое следствие крушения СССР и попыток построить капитализм без правил.
Ферганская долина – один из самых густонаселенных регионов планеты. Земли мало, рабочих мест нет. Вода нужна не просто для хлопка, а чтобы прокормить миллионы голодных людей. Когда ресурсов не хватает, проще обвинить соседа, что он «ворует воду».
Эксперты отмечают, что в приграничье сформировался крайне жесткий менталитет. Недоверие накапливалось десятилетиями. Кроме того, за неразберихой с границами стоит огромный «черный рынок» контрабанды и наркотиков, который выгоден криминальным структурам. Любой контроль – это угроза их незаконному бизнесу.
К тому же конфликт выгоден тем, кто хочет ослабить позиции России и Китая в регионе. Как отмечают аналитики, дестабилизация Евразии отвлекает внимание от совместных инфраструктурных проектов, например, от китайского «Шелкового пути».
Есть ли свет в конце канала?
Казалось, что эта война – вечная. Однако в 2025 году случилось событие, на которое многие уже перестали надеяться. В феврале 2025 года Киргизия и Таджикистан подписали пакет документов о границе.
Стороны пошли на обмен территориями. Таджикистан получил часть спорных земель у киргизского села Достук, а Киргизия – анклавы на таджикской стороне. Легендарный водозабор «Головной» решили поделить пополам. Часть трасс получила нейтральный статус.
31 марта 2025 года в Худжанде прошел трехсторонний саммит президентов. Вздох облегчения выдохнула вся Средняя Азия.
К сожалению, подписание бумаг – это только первый шаг. Аналитики предупреждают: для того чтобы не вернуться к перестрелкам, нужно менять экономику. Пока люди голодают, пока дефицит воды только нарастает из-за изменения климата и таяния ледников, старые раны будут кровоточить.
Развал построенной в советское время ирригационной системы оказался настолько же разрушительным, как и развал политической системы. И сегодня, строя заново каналы и водохранилища, странам Центральной Азии предстоит решить главную задачу: научиться доверять друг другу. Иначе бетон новых плотин вновь обагрит кровь.
Износ критический: 90% каналов требуют капремонта
В Астане на брифинге в Службе центральных коммуникаций 21 мая 2026 года представители Министерства водных ресурсов и ирригации (МВРИ) Казахстана фактически признали критический износ водной инфраструктуры.
Из-за ветхости каналов (обваливающиеся берега, илистое дно) Казахстан теряет колоссальные объемы воды. Чиновники оценили потери на магистральных каналах более чем в 20%, а на более низких уровнях – «значительно выше». В абсолютных цифрах из ежегодно забираемых 11 кубокилометров воды до полей не доходит около 3 кубокилометров (около 27%). Ранее президент РК Касым-Жомарт Токаев называл цифру потерь в 50-60% на отдельных каналах.
Депутат казахстанского парламента Асхат Рахимжанов в конце мая заявил, что ситуация с ирригацией переходит в плоскость национальной безопасности. Он отметил, что за 30 лет коэффициент использования воды упал с 0,8 до 0,5, а износ систем достигает 70-80%.
Поднимается проблема незаконного водопользования. По оценкам, объем нелегального потребления в агропромышленном комплексе республики достигает 5-10% (ранее оценивался в десятки миллиардов тенге). Примечательно, что на том же брифинге 21 мая представители МВРИ не смогли назвать точный объём теневого рынка, смешав понятия технологических потерь и незаконного забора воды.
По данным на начало мая, средний износ ГТС достиг 65% (в южных регионах – до 81%), что приводит к потере 40-50% воды. Эксперты предупреждают, что это уже бьет по экономике: в 2026 году из-за нехватки воды пришлось в 4,5 раза сокращать посевы риса в Туркестанской области Казахстана.
Таким образом, заявления специалистов и чиновников рисуют картину глубокого кризиса: ирригационная система Казахстана физически изношена на 70-90%. Треть воды теряется при транспортировке, а государство ещё даже не начало необходимую масштабную и дорогостоящую работу по спасению отрасли.
Поделись видео:
