Добавь сайт в закладки нажми CTRL+D
После Николая II первым главой свободной России стал князь Георгий Львов.
Об этом человеке практически не упоминают в учебниках, рассказывая подробно лишь о Керенском и Ленине. А, между тем, именно Львов руководил государством в первые 137 дней после смены власти.
Убеждённый гуманист оказался во главе страны в ситуации системного коллапса.
Георгий Львов — потомок Рюрика в 32-м поколении, аристократ, работавший в поле как крестьянин. За время его правления страна пережила немало реформ — больше, чем Романовы провели за предыдущие десятилетия.
Однако у этой политической конструкции был критический дефект: власть без силового ресурса. Как работала — и почему сломалась — первая демократическая модель России?
Аристократ с мозолями
Георгий Львов родился в 1861 году в Дрездене, в семье обедневших князей. Род Львовых вел свою историю от ярославских князей, а те — напрямую от Рюрика. Но знатное происхождение не спасало от долгов. Когда Георгию было двадцать, семейное поместье Поповка в Тульской губернии утопало в кредитах — 150 тысяч рублей, астрономическая сумма.
Отец Львова был человеком прогрессивных взглядов и потратил все деньги на образование детей. Когда он заболел, выбор был простой: продать имение или спасать его самим.
Семья приняла радикальное решение — уволить слуг и жить, как крестьяне. Георгий с братьями работал на земле. Пахал, сеял, убирал урожай.
«Это отделило нас от высшего общества и сделало демократичными», — вспоминал Львов.
Своим трудом удалось заработать намного больше. К концу 1880-х долги погасили, имение спасли.
Львов вспоминал, что понял тогда главную правду жизни:
Работаешь — живешь. Не работаешь — голодаешь. Простая крестьянская правда, которую забыли в петербургских салонах.
Семья жила по соседству с Ясной Поляной, усадьбой Льва Толстого. Писатель стал близким другом Львовых и оказал огромное влияние на мировоззрение Георгия. Толстовская идея о нравственном долге аристократии перед народом стала для него не красивой фразой, а образом жизни.
В 1891 году, во время страшного голода, Львов работал в столовой для голодающих в Тамбовской губернии. Там он встретил графиню Юлию Бобринскую.
Род Бобринских весьма знаменит — это царские потомки от Екатерины Великой. У нее родился ребенок от Григория Орлова и она тайно отправила его в имение, наделила активами, но жил он под фамилией Бобринский. Его потомки сделали много полезного для России, я ранее об этом писал в статье:
Как сложилась жизнь бастарда Екатерины Великой и его потомков
Львов и Бобринская полюбили друг друга и поженились. Но счастье длилось недолго: Юлия вскоре умерла в возрасте 36 лет. Детей у них не было. После этого Львов полностью посвятил себя служению обществу.
Герой Маньчжурии
В 1904 году началась русско-японская война. Провинциальные земства решили помочь армии — впервые за 14 лет после того, как Александр III ограничил их полномочия. Львов возглавил медицинскую бригаду из 360 врачей и медсестер, которая отправилась на Маньчжурский фронт.
Когда он просил разрешения у царя, Николай II был настолько тронут его патриотизмом, что обнял и поцеловал князя. Редкий жест для монарха. Миссия оказалась успешной — медики спасли тысячи жизней и заслужили похвалу генералов. Львов стал национальным героем. Человеком, которому доверяли и либералы, и консерваторы.
В 1914 году, с началом Первой мировой, он возглавил Всероссийский союз земств, а потом и Земгор — объединенный комитет земств и городов. Под его руководством организация выросла до 8000 агентств по всей стране.
Земгор управлял 160 тысячами больничных коек, санитарными поездами, госпиталями. Фактически это была параллельная государственная система снабжения армии — потому что официальная не справлялась. К 1917 году Львов был одним из самых авторитетных людей в России. Либералы уважали его за честность. Военные — за организаторский талант. Царь — за верность. Но никто не предполагал, что через два месяца этот скромный князь возглавит страну.
Четыре месяца, которые изменили Россию
26 февраля 1917 года, когда Дума отказалась разойтись по требованию царя, председатель Михаил Родзянко предложил Николаю II назначить премьер-министром человека, которому доверяет народ.
Царь промолчал. Тогда Дума сама номинировала Львова. 2 марта Николай отрекся от престола и одновременно подписал декрет о назначении князя главой Временного правительства.
Выбор был логичным. Львов обладал тем, чего не было ни у кого: авторитет национального героя, опыт управления огромными структурами, репутация честного человека, поддержка военных и либералов. Он казался мостом между враждующими лагерями. Консерваторам нравился аристократ. Либералам — демократ. Умеренным социалистам — толстовский гуманист.
За первые недели правления Львов провел реформы, о которых другие страны только мечтали.
Всеобщее избирательное право для мужчин и женщин — в 1917 году российские женщины получили право голоса раньше, чем англичанки или американки.
Когда группа суфражисток пришла требовать избирательные права для женщин, Львов удивил их своим ответом:
«Почему женщины не должны голосовать? При всеобщем избирательном праве нет причин их исключать».
Отмена смертной казни, свобода прессы, собраний и слова. Равенство всех граждан независимо от религии, национальности и сословия. Независимость церкви от государства. Амнистия политзаключенным.
Эти реформы были самыми прогрессивными в Европе того времени. Народ верил в нового лидера.
Но дальше начались проблемы.
Власть без силы
У Временного правительства была фатальная слабость: оно не имело избирательного мандата. Это была самоназначенная власть. Львов обещал провести выборы в Учредительное собрание, но они постоянно откладывались. А параллельно существовали Советы рабочих и солдатских депутатов, которые казались массам более легитимными — их же избрали на заводах и в казармах.
Советы контролировали вооруженных рабочих и солдат. Правительство контролировало… бумаги.
18 апреля министр иностранных дел Павел Милюков отправил союзникам ноту о продолжении войны «до победного конца». Когда текст просочился в прессу, на улицы Петрограда вышли тысячи рабочих и солдат. Они требовали отставки Милюкова и окончания войны.
Генерал Лавр Корнилов предложил разогнать демонстрацию силой. Львов отказался. Стрелять в народ — нет. Это противоречило всем его убеждениям. Кризис закончился отставкой министров и перестановками в кабинете.
В июне организовали наступление на германском фронте. Оно провалилось катастрофически. Немцы прорвали оборону, русская армия понесла огромные потери и начала отступать. Солдаты массово дезертировали. Доверие к правительству рухнуло окончательно.
Летом 1917 года по России прокатилась волна крестьянских восстаний. Крестьяне захватывали помещичьи земли, жгли усадьбы. Правительство было бессильно. Рабочие устраивали забастовки — летом произошло больше тысячи стачек с участием 2,4 миллиона человек. Страна разваливалась на части.
Внутри кабинета тоже был раскол. Министр земледелия Виктор Чернов издавал циркуляры, поддерживающие захваты земель. Львов обвинял Чернова в подрыве государственной власти и пытался оспорить его решения через суд. Война внутри правительства ослабляла и без того хрупкую систему.
Человек, который не мог стрелять
7–10 июля произошли «Июльские дни» — массовое левое восстание в Петрограде. Десятки тысяч рабочих и солдат вышли на улицы с требованием свергнуть правительство и передать власть Советам. Большевики попытались использовать ситуацию для переворота. Правительство обвинило их в мятеже и провело аресты. Восстание было подавлено.
Но для Львова это стало последней каплей. Он понял, что дальше управлять невозможно. Основное противоречие было неразрешимым: правительство пыталось одновременно проводить демократические реформы и вести непопулярную войну. Солдаты хотели домой, а не умирать на фронте. Рабочие требовали хлеба, а не боеприпасов. Крестьяне — земли, а не войны.
Большевики предлагали простое решение: «Мир, хлеб, земля». Три слова, которые понимал каждый. Львов предлагал конституцию, выборы, демократию. Это было слишком сложно и слишком медленно для революционной России.
7 июля 1917 года князь подал в отставку. За неделю до этого он написал письмо, пронизанное отчаянием:
«Неделю назад мне стало ясно, что выхода нет. Страна идет к всеобщей резне, голоду, краху фронта, где половина солдат погибнет, и разорению городского населения. Культурное наследие нации будет разрушено. Армии мигрантов будут бродить по стране, сражаясь друг с другом сначала винтовками, затем дубинками».
От истины он был недалеко. Гражданская война, голод, хаос — все, что он предсказал, произошло.
Своим преемником Львов рекомендовал Александра Керенского. Сам объяснил уход так:
«Для меня не осталось ничего делать. Чтобы спасти ситуацию, нужно было распустить Советы и стрелять в людей. Я не мог этого сделать. Но Керенский может».
Это было честное признание: мирные реформы не работают в условиях войны и революции. Нужна диктатура. Но Львов не мог стать диктатором. Это противоречило всему, во что он верил.
Бегство и забвение
После октябрьского переворота Львова арестовали большевики.
Львову предъявили расплывчатое обвинение «в работе на контрреволюционное сообщество, имевшее целью объединить в Сибири противников коммунистической власти». Но, что это именно за сообщество, никто не мог сказать, вспоминал потом Львов.
Сперва хотели расстрелять, а потом подумали — а за что? Он сам сложил полномочия, никаких преступлений не совершал.
По легенде, за Львова похлопотали друзья и его освобождение телеграммой инициировал лично Ленин — никакой опасности для большевиков этот интеллигентный человек не представлял. Приказ о расстреле отменили.
Львов бежал из Екатеринбурга и добрался до Омска, где находилось белогвардейское правительство адмирала Колчака.
Оттуда его отправили в США с миссией: убедить президента Вудро Вильсона помочь антибольшевистским силам. Миссия провалилась. Америка не признала ни одно из белых правительств.
В 1919 году он переехал в Париж.
Львов открыл биржу труда для русских беженцев, используя последние деньги упраздненного Земгора. Потом и эти средства кончились. Он зарабатывал на жизнь ремеслом и батрачеством.
Современники вспоминают:
«Он уходил из Парижа пешком в деревню и нанимался там в батраки. Французские крестьяне были очень довольны его работой»
В свободное время он писал мемуары.
7 марта 1925 года князь Георгий Евгеньевич Львов умер в Париже в возрасте 63 лет. Его похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, вдали от родины, которой он пытался служить.
Парадокс либерала
История Львова — это история благородного человека, оказавшегося не в то время и не в том месте. При нем женщины получили избирательные права, смертная казнь была отменена, свобода слова стала реальностью. Это были достижения, о которых европейские либералы только мечтали.
Его величайшая слабость была и его величайшей честью: он отказался стать диктатором. Не стал стрелять в народ ради сохранения власти. Добровольно ушел, когда понял, что мирных средств для управления страной, какой она была в том состоянии — недостаточно.
Для удержания власти в то время нужна была сила. А у Львова были только принципы.
Возможно, в мирное время из Львова получился бы куда более успешный лидер страны.
Керенский попытался быть более решительным. Но тоже остановился перед диктатурой. И тоже проиграл. Победили те, кто не остановился ни перед чем.
Последний Рюрикович у власти пытался спасти Россию любовью, честностью и реформами. История не дала ему шанса.
В Алексине, его родном городе, стоит памятник князю Львову.
В поместье Поповка, где он когда-то работал в поле как крестьянин, висят две мемориальные доски. Мало кто знает эту историю.
Львов проиграл революцию. Но выиграл право остаться в истории честным человеком.
Поделись видео:
