Удивительные фантазии про битву на Бородинском поле в 1941 году

События 1941 года в районе Бородинского поля обросли множеством фантазий, противоречивых и нелепых. И, что удивительно, выдуманные истории продолжают множится и в наше время. Я уже подготовил одну статью про самый странный миф о том, будто на Бородинском поле советские войска сражались с полком французских добровольцев, которых специально перебросили на этот участок фронта. При этом авторы подобных опусов сами пишут, что французский полк прибыл в Смоленск в начале ноября, хотя бои в районе Бородина приходится на середину октября. Из этой же серии глупостей и рассказы о том, как теплолюбивые французы не выдерживали стужу и метель и сотнями обмораживались. Октябрь 1941 года под Москвой, конечно, выдался очень холодный, как раз в дни боёв под Можайском до -5° доходило ночью, но, чтобы метель… это слишком.

Однако про французов я уже написал, давайте перейдём к другим фантазиям.

Начнём с состава наших войск.

Пока войска прибывали, Сталин начал направлять к Бородино всё, что находилось поблизости. Нашлись 5 дивизионов гвардейских реактивных миномётов («сталинских органов» — в вермахте, «Катюш» — в Красной армии), два батальона добровольцев из рабочих местных заводов и батальон курсантов Московского военно-политического училища, 600 будущих политруков. Они начали занимать Можайскую линию обороны, которую в это время продолжали спешно строить гражданские.

Строительство 36-го УРа вёл 36-й рабочий батальон и другие военно-строительные части.

Во всех этих историях упоминаются некие добровольцы. В данном случае вообще с местных заводов. Какие местные заводы в Можайске, чтобы на два батальона набрать людей?

Единственную версию выдали создатели киноэпопеи «Битва за Москву», где придумана пафосная сцена, как комдив 32-й дивизии — полковник Полосухин, раздаёт знамёна 1812 года, взятые им из музея частям, которые прямо на Бородинском поле роют окопы. И знамя Московского ополчения он раздаёт неким добровольцам, коих именуют 230-м полком. Полк с таким номером действительно был и занимал позиции севернее Бородинского поля, но это был обычный запасной армейский полк, который готовил пополнение для войск. В связи с отсутствием других войск, все имевшиеся в районе Москвы запасные полки были переброшены на Можайскую линию. Боеспособность их было низкой, но за неимением пришлось использовать.

Кстати, в Можайском УРе 230-й полк был таким не один. Ещё имелось два батальона 127-го запасного полка 33-й запасной бригады.

Второй момент из цитируемого абзаца, мимо которого не пройти.

12 октября начала прибывать Краснознамённая дивизия (32-я). 17-й полк занял позиции в центре Бородинского поля, 113-й полк — на правом фланге, 322-й полк ещё ехал по железной дороге, поэтому левый фланг заняли рабочие и политруки.

Как видим, в этом абзаце намекают на то, что «рабочие» — это 230-й запасной полк. Что касается размещения войск, то оно было следующим.

17-й стрелковый полк перекрывал Можайское шоссе — это намного южнее Бородинского поля (в 1812 году этого шоссе не было).

230-й запасной полк находился севернее Бородинского поля (подразумевая под этим территорию, где проходило сражение в 1812 году), своим левым флангом доходя на Новой Смоленской дороги. 113-й стрелковый полк ещё севернее и в целом вообще далеко от места боёв.

Непосредственно на Бородинском поле, в районе Шевардина находились 5-я и 6-я роты 17-го стрелкового полка. На Курганной высоте располагалась одна батарея 65-го дивизиона — больше там не поместиться, да и больше не нужно, чтобы контролировать дорогу в районе села Бородино.

Само Бородинское поле вообще было слишком маленьким, чтобы там ставить целую дивизию, да и находилось довольно далеко от Можайского шоссе, вдоль которого наступали немцы.

32-я стрелковая дивизия принимает первый бой на Бородинском поле под Можайском. Штаб дивизии располагался именно там, где в сентябре 1812 года находился командный пункт русского полководца М. И. Кутузова.

Штаб 32-й дивизии находился в Кукарино, это хоть и не очень далеко от Татаринова, где был штаб русской армии в 1812 году, но всё же в другом месте.

Когда Лелюшенко осматривал поле предстоящего боя с места кутузовской ставки, его вдруг осенило.

«Вспомнил, что неподалёку отсюда был полигон. Не раз мне приходилось участвовать там в учениях. Нет ли на полигоне хотя бы неисправных танков? Послал на разведку майора А. Ефимова. Часа через полтора он с радостью доложил: «Есть 16 танков Т-28 без моторов, но с исправными пушками».

Их зарыли в землю в первом эшелоне, среди пехотных окопов и позиций лёгкой артиллерии.

На деле же 14-го октября оборона автострады Минск – Москва была усилена шестнадцатью 76-миллиметровыми танковыми орудиями, доставленных с Кубинского полигона. Ни о каких танках речи не идёт. Причём орудия эти не находились на Бородинском поле.

Интересный абзац мне попался в описании боёв «непосредственно на Бородинском поле»:

Участок между железной дорогой и автострадой Москва — Минск за день стал кладбищем сгоревшей техники. Несколько танков застряли на надолбах и в противотанковом рву.

Если смотреть на карту, то участок между автострадой и железной дорогой находится южнее Бородинского поля.

Нашим войскам противостояли силы 40-го моторизованного корпуса, в составе которого была полностью укомплектованная 10-я танковая дивизия, а также моторизованная дивизия СС «Рейх» и 7-я пехотная дивизия, наступавшие вдоль Минской автострады.

Вдоль автострады изначально наступали два полка дивизии СС «Рейх» и танковая бригада 10-й танковой дивизии. Остальные части 10-й танковой подошли позже. 7-я же пехотная дивизия вообще вела наступление на Верию, что, мягко говоря, не рядом.

Когда 17-й полк погиб, 28 последних бойцов во главе с полковым комиссаром Мартыновым пошли на прорыв с Боевым знаменем полка. От батареи Раевского до ставки Кутузова чудом добрались лишь сам комиссар и знаменосец Жданов.

Речь в это пафосном отрывке про 16 октября. История же 17-го стрелкового полка 32-й дивизии немного иная. В ходе первого же удара полка «Дойчланд» 14 октября два батальона 17-го полка были рассеяны, остатки третьего батальона отступили южнее автострады (это в другую сторону от Бородинского поля) и вместе с батальоном курсантов вели бой ещё несколько дней.

Началось сражение 12 октября с разведки боем, в ходе которой немцы потеряли 6 танков и несколько пехотинцев убитыми.

Надо учесть, что это вела бой не 32-я дивизия, как иногда пишут. Дивизия Полосухина в бой вступила лишь днём 14 октября, до этого манёвренные бои вели 18-я и 19-я танковые бригады.

13 октября 1941 года 10-я танковая и моторизированная дивизия СС «Рейх» пошла в наступление на станцию Бородино. С 14 по 16 октября бои проходили в самом центре Бородинского поля, а также в ближайших деревнях.

Надо учесть, что станция Бородино находится южнее Бородинского поля. Возможно, 15 или 16 октября бой проходил на самом Бородинском поле, когда немцы преследовали наши отступающие части.

18 октября 1941 года немцы всё-таки прорвали оборону 32-й дивизии и взяли под свой контроль Можайск. Сибиряки отступили, но выполнили возложенную на них миссию: они неделю сдерживали противника, что дало возможность советскому командованию подтянуть резервы и укрепить основную линию обороны.

Советскую оборону немцы прорвали 14 октября, разрезав позиции 32-й дивизии вдоль автострады Москва — Минск. Советское командование потеряло управление, хотя были попытки контрнаступать и даже удалось отбить на короткое время некоторые населённые пункты. Однако немцы смогли прорваться к Можайску и 18 октября полностью им овладели.

Наши части, конечно, задерживали наступление немцев, однако можно говорить максимум про четыре дня, пока ещё были попытки контратак.

Дивизия ушла на северо-восток, оставив на дальних подступах к Москве, на славном Бородинском поле, 117 сожжённых и подбитых немецких танков, 200 автомашин, десятки орудий и миномётов и 10 тысяч убитых и раненых немецких солдат, и офицеров. Дивизия встала в обороне на ближних подступах к Москве.

Данные о потерях в этих боях я опубликую в следующих статьях, где на основании архивных документов рассказано о том, как же происходили события на самом деле. Ограничусь лишь тем, что сообщу — всего с 22 июня по 24 октября 1941 года 10-я танковая дивизия (а других танков под Можайском не было) списала 44 танка.

В целом, у всех авторов, пытающихся фантазировать на данную тему, наблюдается похвальное стремление показать, что бои в 1941 году происходили на том же самом месте, где и в 1812 году. Ну и, конечно, что бои были для нас, насколько это возможно, успешными — хоть не остановили немцев, так задержали. И особенно отличились сибиряки 32-й дивизии.

К сожалению, это вступает в противоречие с фактами. Сама историческая часть Бородинского поля, во-первых, невелика по меркам 1941 года — около 4 км в поперечнике, и там, где сошлись две армии в 1812 году, через 130 лет было тесно даже одной дивизии. Во-вторых, Бородинское поле оказалось в стороне от направления немецкого наступления. И в-третьих, как назло, бои происходили в стороне от центральной части. Наши вели наступление от Шевардина или из Семёновского на Утицу, немцы наступали на восточнее, задев лишь край Бородинского поля.

Сами наши действия, в сухом остатке, были неудачны. Немцы сразу прорвали оборону и сходу взяли Можайск. Причём именно 32-я дивизия не удержала первого же удара. Кстати, по поводу сибирского характера. А кто сказал, что 32-я дивизия комплектовалась личным составом Сибирского округа?

Ну а я приступлю к следующей статье, где уже попробую более точно изложить ход событий по советским и немецким документам.