Добавь сайт в закладки! Инструкция по ссылке.
Батя как-то за ужином посмотрел на перловую кашу и поморщился. «Уберите это от меня подальше.»
Спрашиваю — что случилось? Вроде нормальная каша.
Он усмехнулся: «После армии я эту перловку больше тридцати лет в рот не брал. И не собираюсь.»
И рассказал, чем кормили в советской армии. После его историй стало понятно, почему целое поколение мужчин с содроганием вспоминает армейскую столовую.
Идея была простая — реальность другая
Изначально всё задумывалось разумно: кормить солдат недорого, сытно, относительно полезно.
Бюджет на питание был жестко ограничен. Каждая копейка просчитывалась. В результате повара получали списки продуктов, где мяса почти не было, крупы — самые дешевые, овощи — консервированные или хранившиеся полгода в подвале.
Никаких свежих трав. Никаких специй. Никаких современных технологий.
Только кастрюля, плита и сомнительное желание приготовить что-то съедобное.
Нормы питания по приказу министра обороны были одинаковыми. Мяса полагалось около 170 граммов в сутки на человека. Но между нормой на бумаге и тем, что попадало в тарелку, была пропасть.
Многое зависело от командира части. Как он строил начальника тыла и начальника продовольственной службы. В одной части солдаты ели более-менее нормально. В другой — голодали на официальном пайке.
Но в большинстве частей картина была одинаковая: еда, которую ешь не потому что вкусно, а потому что иначе не дотянешь до обеда.
Сечка — когда ложка стоит в каше
Утро. После ночного дежурства или учебки. Ты заходишь в столовую и видишь её — сечку.
Каша из дробленой крупы. Может быть жидкой, как вода. А может — такой плотной, что ложка стоит в ней стоймя.
Солдаты сравнивали её с обойным клеем. И это не метафора. Она реально напоминала ту массу, которой клеят обои.
Без соли. Без сахара. Без намека на вкус.
Есть её надо обязательно — иначе до обеда не доживешь. Но глотать эту серую массу каждое утро — испытание.
Дед рассказывал: научился глотать, не жуя. Иначе вообще невозможно.
Баланда — суп из воды и надежды
Баланда — это не конкретное блюдо. Это состояние супа.
Могла быть сделана из чего угодно: старые макароны, капустные листья, случайно сохранившийся корень петрушки, иногда кусочки мяса, которые уже прошли не одну обработку.
Иногда в баланде плавала кожура картофеля. Иногда казалось, что там вообще ничего нет кроме воды.
Серая. Бесцветная. Без запаха. Но обязательная.
Выбирать не приходилось. Дали — ешь.
Слово «баланда» стало настолько символичным, что его начали использовать в быту для описания чего-то бесполезного или невкусного. И оно прижилось.
Синюха — картошка, которая не картошка
Больше всего солдатам запоминалась картошка. Но не обычная, а сушеная.
Её называли «синюхой» — потому что после приготовления она приобретала неприятный синеватый оттенок.
Это был порошок, который разводили в горячей воде. Получалась масса, от которой язык прилипал к небу.
Без вкуса. Плохо переваривалась. После такой порции многие жаловались на изжогу, вздутие, ощущение, будто проглотил комок теста.
И при этом её давали почти каждый день.
Картошка была основой питания. Дешево, долго хранится, легко готовится. Если, конечно, считать приготовлением простое разведение порошка в воде.
Дед говорил: после армии лет пять вообще картошку не ел. Даже обычную. Просто от одного вида мутило.
Мясо белого медведя
Мясо в армии было редкостью. Но когда оно появлялось — это становилось событием.
Особенно запоминалось вареное сало, которое солдаты окрестили «мясом белого медведя».
Почему?
Потому что выглядело оно странно: кожа, щетина, иногда следы соли, очень мало мяса и жира.
Но зато калорийно. И если кто-то отказывался его есть — например, по религиозным причинам — порцию с радостью забирали другие.
Хотя не все любили это блюдо даже в условия голода.
Один ветеран вспоминал: первый раз увидел эту белую массу с кожей и щетиной, думал — шутка. Оказалось — нет, это действительно еда.
Бигус — когда не знаешь, брать или нет
Бигус — капуста, потушенная с чем-то еще. Иногда с морковью. Иногда с мясом. Иногда вообще без ничего.
Эта еда могла вызвать как аппетит, так и противоположную реакцию. Особенно если капуста хранилась не лучшим образом.
Запах от кастрюли с бигусом бывал такой, что даже самые голодные солдаты задумывались — стоит ли брать порцию.
Но выхода не было. Выбирать не приходилось.
Если повезет — бигус будет съедобным. Если нет — будешь жевать кислую капусту и молча страдать.
Перловка — экзамен на выносливость
Перловая крупа требует долгой подготовки. Но в армейской кухне времени на это никогда не было.
Результат предсказуемый: либо твердые камни, которые невозможно прожевать, либо каша, которая прилипает ко всему — к зубам, к небу, к ложке.
Многие после службы годами не могли смотреть на перловку без внутреннего содрогания.
Дед рассказывал: однажды получил порцию, где зерна были настолько твердыми, что он просто запивал их водой, как таблетки. Жевать было бесполезно.
Интересно, что сейчас перловка стала модной в диетических кругах. Ее называют полезной, богатой клетчаткой.
Но те, кто ел её в армии, на эти разговоры смотрят с усмешкой. Они знают, какой она бывает на самом деле.
Все зависело от командира
Справедливости ради, не везде было одинаково плохо.
В комментариях под похожими статьями ветераны пишут: в одних частях кормили отлично, в других — еле выживали.
Один мужчина вспоминал: служил в артиллерийском полку в начале 80-х. Там было свое подсобное хозяйство. Среди поваров — азербайджанцы, которые отлично готовили плов.
Котлеты, яйца, рыба, мясо, масло, сало — всё было. Как в обычной советской столовой, только бесплатно.
Другой рассказывал: самый вкусный гороховый суп в жизни ел в полковой столовой понтонно-мостового полка. С настоящими копчеными телячьими хвостиками. Никто потом не смог сварить такой же.
Но это исключения. В большинстве частей картина была другой.
Особенно тяжело приходилось в учебных частях, где солдаты проходили подготовку первые месяцы. Там кормили хуже всего.
Солдаты адаптировались
Несмотря на всё это, люди находили способы выживать.
Просили родных присылать посылки. Делились едой между собой. Иногда устраивали «гастрономические вечеринки», если попадалось что-то съедобное.
Один ветеран рассказывал: у них в казарме был парень, которому мать каждую неделю посылки отправляла. Он всегда делился — и это спасало.
Другой вспоминал: научились делать закуски из хлеба, соли и воды. Это звучит смешно сейчас, но тогда было серьезно.
Эта еда создавала внутри казармы особый климат. Вместе со страданиями рождалась дружба, взаимовыручка, чувство принадлежности к чему-то большему.
Сейчас всё иначе
Современный армейский рацион стал разнообразнее. Появились новые продукты. Исчезли некоторые из тех «фирменных» блюд.
Но для тех, кто служил в советское время, эти истории про синюху, сечку и баланду остались частью жизненного опыта.
Они формировали воспоминания. Объединяли самых разных людей. Давали пищу для разговоров — как бы двусмысленно это ни звучало.
И хотя все смеются над этим сейчас, где-то в глубине понимают — это тоже была жизнь. Трудная, но настоящая.
Если услышите от отца или деда историю про «мясо белого медведя» или про то, как они пытались есть перловку, не сломав зубы — не удивляйтесь.
Это не анекдот и не выдумка.
Это целая эпоха. Прожитая в молодости. Которая запомнилась на всю жизнь.
И когда дед отказывается от перловой каши за ужином — теперь понятно, почему.
Он уже свое отъел. В молодости. На всю оставшуюся жизнь.
Поделись видео: