«Колдуны важнее врачей»: какие традиции бразильянок удивляют весь мир

Когда моя подруга Вика вышла замуж за бразильца и переехала в Сан-Паулу, я думал: ну что там может быть необычного? Страна карнавала, футбола и пляжей. Современная Бразилия, пятнадцатая экономика мира.

Через полгода она позвонила мне и сказала фразу, которую я запомнил:

— Игорь, здесь XXI век соседствует со средневековьем. И я говорю не про фавелы. Я говорю про то, что творится в головах местных женщин.

Вика провела меня по этому странному миру. Рассказывала, показывала, объясняла. И я понял: за яркой картинкой бразильского карнавала скрывается удивительная реальность, где католички ходят к колдунам, где невеста опаздывает на свадьбу по традиции, а шаман прогоняет злых духов прямо в церкви.

Это не выдумки. Это то, что происходит в Бразилии каждый день.

Кандомбле: когда католичка одержима духом

Вика живёт в приличном районе Сан-Паулу. Соседи — врачи, юристы, бизнесмены. Образованные, обеспеченные люди.

Однажды соседка, Марта, пригласила её на «террейру» — так называется храм афро-бразильской религии кандомбле.

— Я думала, это какая-то экзотика для туристов, — рассказывала Вика. — Приехала. Вижу — полный зал обычных людей. Не индейцы из джунглей, а горожане в нормальной одежде.

Начался ритуал. Барабаны, пение на языке йоруба (африканский язык). Женщины танцуют, входят в транс. Потом некоторых «захватывают духи» — ориша.

— Марта вдруг начала двигаться странно, — продолжала Вика. — Глаза закатились, голос изменился. Она говорила от имени Ошуна — богини любви и рек. Давала советы другим людям. Через полчаса «отпустило», она пришла в себя, даже не помнила, что говорила.

Кандомбле — это синтез африканских верований и католицизма. Официально бразильцы — католики. Но многие (особенно женщины афро-бразильского происхождения) практикуют кандомбле или умбанду.

Они ходят в церковь по воскресеньям. А по средам — в террейру. Для них это не противоречие. Это просто два способа общаться с высшими силами.

По статистике, около 2% бразильцев официально практикуют кандомбле. Но неофициально — гораздо больше. Потому что многие скрывают свою веру, боясь осуждения.

Когда врач бессилен — иди к колдуну

Вика рассказала историю про свою знакомую Лусию. Образованная женщина, менеджер в банке, двое детей. Старший сын заболел — высокая температура, слабость.

Пошли к врачу. Тот назначил анализы, антибиотики. Через неделю не помогло.

Тогда Лусия сделала то, что делают миллионы бразильянок: пошла к пай-де-санту — «отцу святых», жрецу кандомбле.

— Он сказал, что на мальчика навели порчу, — рассказывала Лусия. — Сделал очищающий ритуал. Через три дня ребёнку стало лучше.

Вика спросила:

— А антибиотики не подействовали просто с задержкой?

Лусия посмотрела на неё как на наивную дурочку:

— Антибиотики лечат тело. А пай-де-санту лечит душу. Если проблема в духах — никакой врач не поможет.

Это типичная логика бразильянок. Особенно из низших и средних слоёв общества. Болезнь, неудача в любви, проблемы на работе — всё это может быть результатом магического воздействия. И лечить надо магией.

По данным опросов, около 40% бразильцев хотя бы раз обращались к колдунам, шаманам или жрецам афро-бразильских культов. Среди женщин этот процент выше — около 50%.

Свадьба: сначала церковь, потом — шаман

Когда Вика выходила замуж за Карлоса, его семья настояла на традиционной бразильской свадьбе. В сельской местности, в штате Баия.

Сначала всё шло нормально. Церковь, священник, клятвы.

Потом началось странное.

— После церкви нас отвели в отдельную комнату, — рассказывала Вика. — Туда пришёл пай-де-санту. Старый мужчина в белой одежде с ожерельями из раковин.

Он провёл ритуал «очищения» молодожёнов от злых духов. Окуривал их дымом трав, брызгал водой с цветами, читал заклинания на смеси португальского и йоруба.

— Мать Карлоса объяснила: это защита от сглаза и порчи, — продолжила Вика. — Без этого ритуала свадьба считается неполной. Духи могут разрушить брак.

Я не поверил и полез в интернет. Оказалось, такая практика действительно распространена в Бразилии. Особенно в сельской местности и в северо-восточных штатах.

Официально Бразилия — католическая страна. Неофициально — здесь процветает магия.

Невеста обязана опоздать

Ещё одна странность бразильских свадеб — невеста должна опоздать.

Не просто может опоздать, а обязана.

Если невеста приходит вовремя или (о ужас!) раньше жениха — это считается дурной приметой. Плохим тоном. Признаком того, что она слишком торопится выйти замуж.

Правильная невеста опаздывает на 10-15 минут. Жених стоит у алтаря, нервничает, гости переглядываются. И вот она появляется — красивая, величественная, неспешная.

— Я думала, это шутка, — говорила Вика. — Но нет. Меня серьёзно попросили прийти на 15 минут позже. Сказали: «Это традиция».

Откуда она взялась? Версий несколько.

Одни говорят: это пережиток патриархата. Мужчина должен ждать женщину, доказывать свою терпеливость.

Другие: это символ женской независимости. Она приходит, когда хочет, а не когда ей велели.

Третьи: это просто старый обычай, который никто не помнит откуда, но все соблюдают.

Bumba Meu Boi: приручи осла — получишь невесту

В сельских районах Бразилии до сих пор живёт странная традиция под названием Bumba Meu Boi.

Перед тем как просить руки девушки, жених должен выбрать одного из ослов её семьи и приручить его.

Да, именно осла.

Логика простая: если парень не может справиться с упрямым ослом, как он справится с семейными трудностями?

Молодой человек приходит в дом невесты. Отец выводит осла. Парень должен его седлать, ездить на нём, кормить, ухаживать — пока животное не станет послушным.

Это может занять дни, недели. Некоторые сдаются. Тогда свадьбы не будет.

— Мой брат проходил это, — рассказывала Роза, коллега Вики. — Осёл был такой злой! Кусался, лягался. Брат две недели с ним мучился. Но приручил. Свадьбу сыграли. Уже десять лет в браке.

Эта традиция особенно распространена в штатах Мараньян и Пиауи. В городах от неё отказались. Но в деревнях соблюдают.

Дети — с трёх лет знают, что такое транс

Вика как-то пришла в гости к Марте. Та готовила ужин, а её семилетняя дочка играла в углу.

Вдруг девочка начала напевать песню на непонятном языке. Марта улыбнулась:

— Это она ориша призывает. Учится.

— В семь лет? — удивилась Вика.

— А что такого? Я в пять начала. Надо с детства понимать духов.

В семьях, практикующих кандомбле или умбанду, дети с малых лет присутствуют на ритуалах. Видят, как взрослые входят в транс, общаются с духами, проводят магические обряды.

Для этих детей одержимость духами — норма. Не болезнь, не психическое расстройство, а обычное явление.

Девочки с трёх-четырёх лет учатся танцам ориша. Мальчики — барабанным ритмам. К десяти годам многие уже знают все молитвы на йоруба, умеют готовить ритуальную еду для духов, различают разные типы одержимости.

Для европейца это шок. Для бразильцев — традиция.

Ревность, которая убивает

Бразильцы — невероятно ревнивые люди. Это касается и мужчин, и женщин.

Вика рассказывала, что муж постоянно проверяет её телефон. Не потому что не доверяет. А потому что «так принято».

— Если я хочу пойти с подругами в бар, я должна сообщить Карлосу. Куда, с кем, во сколько. Если задержусь — звонок каждые 10 минут.

Женская ревность ещё сильнее. Бразильянки устраивают скандалы по любому поводу. Муж посмотрел на другую женщину? Скандал. Задержался на работе? Скандал. Не ответил на сообщение в течение часа? Скандал.

В бразильских семьях ревность — это не болезнь, а признак любви. Если не ревнуешь — значит, не любишь.

Известны случаи, когда жены следили за мужьями через GPS, нанимали частных детективов, подсаживали подруг в качестве провокаторов.

И это не только в бедных слоях. Вика знает женщину-юриста, которая установила на телефон мужа программу слежения. Он не знал. Она видела все его переписки, звонки, перемещения.

— Когда он узнал, устроил грандиозный скандал. Но развестись не стал. Потому что понимает: такова наша культура.

Индейские традиции: обряд инициации

В индейских племенах Амазонии до сих пор практикуются древние обряды инициации для подростков.

В 13-14 лет девочки и мальчики проходят ритуал перехода во взрослую жизнь.

У девочек это обряд под названием «пелазон» (у племени тикуна). Когда у девочки начинаются месячные, её изолируют в отдельной хижине на несколько месяцев. Она не может выходить на свет, общаться с людьми, есть определённые продукты.

Старшие женщины учат её ткачеству, керамике, приготовлению пищи, обрядам. Готовят к роли жены и матери.

Через несколько месяцев проводят большой праздник. Девочку выводят из хижины. Она танцует ритуальный танец, её благословляют шаманы. Теперь она — взрослая женщина, готовая к замужеству.

У мальчиков ритуалы ещё жёстче. Их отправляют в джунгли на несколько дней без еды и воды. Они должны выжить, поймать добычу, доказать свою силу.

Некоторые племена практикуют болезненные ритуалы — татуировки, испытания ядами, укусы муравьёв.

Для современного человека это кажется варварством. Но для индейцев — это способ сохранить идентичность, передать традиции, воспитать сильное поколение.

Раскраска тела вместо одежды

В некоторых племенах Амазонии женщины до сих пор практически не носят одежду.

Племя ваорани, например. Женщины носят только связки пальмового волокна, перекинутые через грудь. Остальное тело — голое.

Но при этом они тщательно раскрашивают себя. Красной краской из плодов урукум, чёрной — из сока дерева хениппа.

Раскраска — это не просто украшение. Это знак статуса, племенной принадлежности, семейного положения.

По узорам на теле можно понять: замужем ли женщина, сколько у неё детей, из какого она клана, какой у неё ранг в племени.

Плюс раскраска защищает от насекомых. Краска из урукума отпугивает комаров и мошек.

Для европейца голые женщины — это шок. Для индейцев Амазонии — норма. Они не понимают, зачем закрывать тело, если в джунглях жарко, а краска защищает лучше любой одежды.

Что стало с традициями сейчас?

Бразилия — страна контрастов. В Сан-Паулу живут миллионы людей, работают небоскрёбы, ездят метро и монорельсы. А в тысяче километров оттуда, в джунглях Амазонии, индейцы охотятся с луками и живут в хижинах на сваях.

В городах женщины носят Zara и работают в офисах. Но многие из них по вечерам ходят в террейру, общаются с духами, просят у ориша помощи в любви и бизнесе.

Священник в церкви благословляет молодожёнов. А через час пай-де-санту прогоняет от них злых духов.

Врачи лечат болезни. Но если не помогло — идут к колдуну.

Это не дикость и не отсталость. Это Бразилия. Страна, где уживаются XXI век и древние традиции. Где католицизм переплетается с африканской магией. Где рациональность соседствует с мистикой.

И бразильские женщины — носительницы этих традиций. Они передают их дочерям, внучкам. Учат детей молитвам на йоруба, водят на ритуалы, рассказывают про духов.

Правительство пытается регулировать. Церковь осуждает. Врачи призывают к рациональности.

Но традиции живут. Потому что для миллионов бразильянок это не суеверие. Это часть их идентичности. Их культуры. Их веры.

Почему это важно?

Можно сказать: ну и что? Отсталые традиции, суеверия, мракобесие.

Но я думаю иначе.

Бразилия — одна из крупнейших экономик мира. Пятнадцатая в рейтинге по ВВП. У них есть космическая программа, развитая авиапромышленность, передовая медицина.

И при этом — живые традиции. Реальная магия. Настоящая вера в духов.

Это не мешает им развиваться. Наоборот, это даёт им силу.

Бразильцы не отказались от своих корней в погоне за прогрессом. Они сохранили связь с предками. С африканской культурой. С индейскими обычаями. С португальским наследием.

И создали удивительный синтез. Уникальную культуру, в которой уживаются банки и террейры, небоскрёбы и хижины, врачи и шаманы.

Может быть, нам есть чему у них поучиться? Не отказываться от всего старого в погоне за новым. Не рубить корни. Не стыдиться традиций.

Бразильские женщины это понимают. Они работают в офисах, водят машины, делают карьеру. Но по вечерам идут к пай-де-санту попросить совета. И не видят в этом противоречия.

Это и есть настоящая Бразилия. Не та, что на туристических открытках. А та, что живёт, дышит, верит в духов и строит будущее одновременно.