Как немецкий диверсант спас русскую девушку военфельдшера от расстрела

В годы Великой Отечественной войны вражеские солдаты не жалели попавших к ним в плен коммунистов, комиссаров и евреев. Малейшее подозрение и вот уже расстрельная команда ведет «обвиняемого» ко рву, чтобы пустить пулю. А то и просто стреляет на месте. То, что творили немцы на нашей земле, да и на других землях тоже, не имеет никакого оправдания. О нацистских преступлениях собрано множество свидетельств и доказательств.

Одним из самых значимых доказательств можно считать реальные рассказы простых солдат и офицеров, попавших в плен. Воспоминания часто субъективны, имеют эмоциональную окраску и бывают предвзяты. Им не всегда можно доверять. Но если сотни и тысячи говорят об одном и том же, то уже нет причин сомневаться.

В книге историка Михеенкова Сергея Егоровича «В донесениях не сообщалось. Жизнь и смерть солдата Великой Отечественной» собраны документально подтвержденные воспоминания и письма разных солдат и офицеров разного временного периода. В них можно найти отражение того фронтового быта и тех тягот и лишений, через которые прошли наши воины.

Одно из таких воспоминаний принадлежит девушке военфельдшеру 98-й стрелковой дивизии 22-й армии Лидии Григорьевне Кротовой. Ее дивизия попала в окружение под Невелем в самые первые дни войны. Медсанбат находился в лесу и машины постоянно доставляли туда раненых.

Мне запомнился первый мой раненый. Я его нашла на передовой, на поляночке. Он лежал на земле. Чернявый, молодой. Москвич. У него было осколочное ранение в живот, и он сильно мучился. Я бросилась к нему, стала перевязывать. А сама плачу, прямо рыдаю, и не могу никак успокоиться. Бойцы, которые рядом были, и говорят мне: «Сестричка, что ты так убиваешься? Не плачь. Нас еще много будет. Всех не оплачешь» (Источник: книга Михеенкова Сергея Егоровича «В донесениях не сообщалось. Жизнь и смерть солдата Великой Отечественной»)

К сожалению парень не дотянул до медсанбата и скончался. Девушка честно выполняла свой долг, помогала раненым рискуя собственной жизнью под вражескими пулями и снарядами. Затем дивизия выходила из окружения. Выходили небольшими группами. Вот группа в которой была Лидия и наткнулась на немцев:

Шли, шли, сели отдохнуть. Нас в группе осталось уже мало. Расположились на полянке. Кто сразу уснул, кто сидел, переобувался. Никакого караула не выставили. Вдруг вверху, на горе, послышался рокот моторов. Не успели мы опомниться: «Хенде хох!» Глядим, стоят немцы с автоматами. (Там же)

Пленных обыскали, забрали оружие и вещи. У Лидии забрали «сумочку с медальонами, предсмертниками, как мы их называли». Поскольку у нее на петлицах было два кубика и одета она была хорошо, фашисты сразу решили, что она не простой солдат, а комиссар.

Пленных привели в Невель. Из всей колонны отобрали около сорока человек среди которых были политработники и командиры. К ним попала и Лидия. Объяснять фашистам, что она никакой не комиссар было бесполезно. Тех, кого отделили от колонны, отвели ко рву и начали расстреливать. Фашисты никуда не спешили. Одному фашисту даже стало «жалко» Лидию:

Расстреливали медленно. Отберут двоих-троих, заставят плясать. При этом избивали плетьми. Потом выстрелят. Убитые падали вниз, а немцы хохочут. Передо мной в шеренге стоял какой-то командир, в петлице – две шпалы. Еще четверо – позади. Остальные уже все во рву. Возле меня все время прохаживался молоденький немец, оглядывал всю с головы до ног и приговаривал: «Шаде, щен. Шаде, щен…» Мол, жалко, красивая. (Михеенков Сергей Егорович «В донесениях не сообщалось. Жизнь и смерть солдата Великой Отечественной»)

Так бы все и закончилось, если бы не случай. В ворота въехала машина в которой сидели немецкие офицеры. Среди них был немецкий офицер, который узнал девушку. Встреча их была крайне странной:

Я его тоже узнала. Однажды он оказался в числе наших раненых, только что поступивших с передовой. Он был ранен в руку, всю ночь стонал, и я ему сделала укол. До утра сидела возле него, успокаивала. Тогда он был в красноармейской форме. Кем он был на самом деле, не знаю. Русский язык он знал в совершенстве. И отличить его от русского было нельзя (Там же)

Скорее всего этот немец был диверсантом заброшенным в наши ряды. Его так и не смогли раскусить и он вернулся к своим. Однако это возвращение спасло жизнь Лидии. Немец подошел к коменданту лагеря и начал что-то объяснять. Комендант долго не верил и спорил. Тогда «диверсант» достал медальон девушки, где было написано, что она военфельдшер. Только тогда немцы поверили, что она не комиссар.

Тем не менее ей все равно пришлось нелегко, фашисты избили ее и бросили в подвал. Но расстрела удалось избежать. Через несколько дней Лидию Григорьевну вместе с другими пленными погрузили в товарные вагоны. Кто-то из наших бойцов незаметно смог пронести в один из вагонов, где находилась Лидия медицинскую пилу. Этой пилой в дороге они выпилили доску и сумели сбежать.

Немцы заметили и открыли огонь. Однако останавливать поезд не стали. Лидия добралась до ближайшей деревни, где ее на время приютила женщина. Она переодела Лидию в гражданскую одежду, в которой девушка смогла идти дальше не опасаясь патрулей и полицаев. Под видом беженки она дошла до Полоцкого района где ее знали и устроилась там в больницу. Какое-то время она помогала больным. А с появлением партизан на оккупированных территориях ушла к ним.