Что сделали с лейтенантом, который сознался, что он предатель

В годы Великой Отечественной войны некоторые советские граждане переходили на сторону врага. Причины у этого поступка были разными. Кто-то ненавидел советскую власть. Кто-то подстраивался под обстоятельства. Кто-то попал в плен и пытался выжить в сложных условиях любой ценой. Были и те, кто решил, что формально перейдет на сторону немцев, а при первой возможности явится к своим с повинной.

Об одном таком человеке в своих воспоминаниях рассказал генерал Леонид Георгиевич Иванов. Леонид Георгиевич участвовал в Великой Отечественной войне с ее первых и до самых последних дней. Служил контрразведчиком, участвовал в боях по освобождению городов Очакова, Николаева, Одессы, Кишинева, Варшавы и в битве за Берлин. Был награжден девятью боевыми орденами. В качестве контрразведчика Леонид Георгиевич разоблачил около тридцати агентов абвера.

Герой вспоминал, что в 1944 году, когда их 248-я стрелковая дивизия находилась в районе Тирасполя, к ним в отдел «Смерш» явился молодой лейтенант и сообщил, что он агент абвера. Лейтенант рассказал, что его вместе с другими агентами и диверсантами забросили сюда на самолете. Сотрудничать с немцами он начал в плену. А в плен попал, когда был ранен. При этом согласие на сотрудничество с немцами он дал чисто формально, чтобы вернуться к своим:

Поначалу он колебался, давать согласие или нет — уж больно не хотелось ему становиться предателем. Поразмыслив, он решил, что в его ситуации единственный путь для возвращения на Родину — это дать согласие, а после заброски явиться в соответствующие органы и правдиво рассказать всю свою историю. Таким образом он мог вернуться в ряды Красной Армии и продолжать бить немцев. (Смерть диверсантам и шпионам!: Правда о СМЕРШе Иванов Леонид Георгиевич)

Обычно таких людей судил советский военный трибунал и выносил приговор по всей строгости. Однако в этом случае контрразведчиков заинтересовала история лейтенанта о том, что на советские позиции «лейтенант» был заброшен не один. Его попросили описать диверсантов, что были с ним в самолете. «Лейтенант» обрадовался возможности помочь своим, тем более, что его содействие могло сказаться на вердикте военного трибунала.

«Лейтенант» искренне согласился сделать это, понимая, что эти его усилия зачтутся при определении меры наказания. (там же)

По итогу вместо того, чтобы тут же расстрелять этого «лейтенанта», ему предложили вместе с контрразведчиками объезжать советские позиции и искать агентов абвера, которые летели с ним в самолете. Судя по описанию один их них был «капитан» с которым тот вместе обучался в разведшколе. А вот еще один агент все время сидел спиной и рассмотреть его раскаявшийся «лейтенант» не смог.

Начались поездки и поиски предателей. В группу входил сам Леонид Георгиевич, несколько солдат и оперативников, ну и сам бывший агент абвера, который должен был подать сигнал, если заметит кого-то «знакомого». После нескольких дней разъездов агент подал сигнал. Он заметил «капитана». Но случилось непредвиденное. Своим нутром «капитан» почувствовал неладное еще до того, как машина контрразведчиков приблизилась к нему:

Каким образом он почувствовал опасность в одном из автомобилей, подъехавшем к толпе на 50 м, и сегодня остается для меня загадкой. По-видимому, сработала та самая «звериная» интуиция, основанная на предельной осторожности, помноженной на снисканный профессионализм. (Там же)

«Капитан» бросился в лес. Контрразведчики кинулись за ним. Но оказалось, что предатель имеет отличную физическую подготовку. К тому же на ногах у него были легкие брезентовые сапоги. Леонид Георгиевич сообразил, что догнать его не получится. Однако пуля летит быстрее, чем бегает самый подготовленный спортсмен. Контрразведчик достал ТТ и сделал несколько выстрелов в сторону беглеца. Первые пули прошли мимо, но потом одна все же достигла цели. «Капитан» упал.

Однако подойти к нему оказалось непросто. Сдаваться предатель не собирался и открыл ответный огонь. Леонид Георгиевич приказал солдатам стрелять поверх «капитана», чтобы тот израсходовал все патроны. А заодно считать сколько выстрелов тот сделал. Нужно было брать этого агента живым. Наконец стрельба стихла. Леонид Георгиевич бросился к предателю надеясь, что тот не успел лишить себя жизни. Ему повезло, «капитан» был ранен, лежал на земле с пеной у рта, но был жив. Его перевязали, налили спирта и доставили в штаб.

В отличие от «лейтенанта», «капитан» не тяготился своим предательством. Напротив, он сам сдался в плен. И даже успел изрядно напакостить родной армии:

«Капитан» этот, как оказалось, служил в Красной Армии, был офицером, добровольно сдался в плен и служил у немцев полицейским. За «заслуги» в своей «работе» он был зачислен в разведшколу, где проявил рвение и был среди первых. До задержания он уже дважды забрасывался в наш тыл и дважды успешно переходил назад после выполнения заданий. Это был настоящий враг — злой, убежденный, жестокий. (Смерть диверсантам и шпионам!: Правда о СМЕРШе Иванов Леонид Георгиевич)

При капитане нашли крупную сумму денег, документы, справку, что он находился на излечении в госпитале и командировочное удостоверение с подлинной печатью и подписью командира дивизии. Каким образом предатель и диверсант заполучил подлинные подпись и печать на свои документы установить так и не удалось. Показания «капитана» так и не пролили свет на личность третьего агента. Поймать его тоже не удалось. Однако двое задержанных тоже были хорошим результатом.

Заданием «капитана» было несколько дней находиться в прифронтовой полосе, потом попасть в действующую часть, выведать там планы наступления и передать их немцам. Это задание предатель провалил благодаря слаженной работе советских контрразведчиков. Ну и частично благодаря раскаявшемуся «лейтенанту». К сожалению Леонид Георгиевич не упоминает приговорили ли «лейтенанта» в итоге к расстрелу или к иному виду наказания.

За поимку этих агентов командующий Николай Берзарин наградил Леонида Георгиевича орденом Отечественной войны I степени и, как вспоминает сам ветеран «лично прибыл в отдел, вручил мне награду и расцеловал».

Леонид Георгиевич в годы войны прошел путь от оперуполномоченного стрелкового батальона до начальника отделения ОКР «Смерш» 5-й ударной армии. После войны руководил различными отделами органов контрразведки. Работал в Прибалтийском, Киевском и Московском военных округах и в Южной группе войск. Почти пятьдесят лет герой проработал в военной контрразведке. Леонид Георгиевич — достойный пример служения своему Отечеству. Он честно защищал свою страну и в мирное и в военное время.